Андрей Русланович Буторин 
Призрак в кольчуге

http://www.litres.ru/pages/biblio_book/?art=66898413
«Призрак в кольчуге»: Издательский Дом Мещерякова; Москва; 2021
ISBN 978-5-00108-804-2
Аннотация

Восьмиклассник Стас после дорожной аварии попадает в больницу, и однажды ночью к нему в палату является… призрак, который вроде бы похож на него.
Юноше снятся странные сны о древнерусском городе, жители которого самоотверженно отбивают атаки мерзкой нечисти, напоминающей обликом монстров из компьютерных игр.
Вскоре Стасу начинает казаться, что призрак появился не случайно, что он как-то связан с этими снами и приходит к нему, чтобы попросить о помощи.

Андрей Русланович Буторин
Призрак в кольчуге

© А. Р. Буторин, текст, 2021
© АО «Издательский Дом Мещерякова», 2021

Часть 1
Призрак

Глава 1

Жители города Кошково считали: он так называется из-за обилия кошек. Может, и не зря – их и впрямь было много. Большинство кошковчан относились к хвостатым соседям спокойно, многие и вовсе их любили, но были и те, кто считал обилие кошек предвестником беды.
Стас Мартынов от кошек не фанател, но и посланниками сил зла их не считал. Кошки и кошки, эка невидаль! Есть они или нет – Стасу было до лампочки, только бы не мешали. Отношение к остроухим мяукающим созданиям, точнее к одному из них, изменилось у него год назад, когда мама принесла от подруги, тёти Лизы, чёрный пушистый комочек и сказала:
– Познакомьтесь, это новый член нашей семьи, Виолетта.
– Скорее Чернушка, – ухмыльнулся папа.
– Чернушка – это корова, а не кошка, – не согласилась мама.
– От коровы-то куда больше пользы, – заметил папа.
– Нет, кошка лучше коровы! – внёс в обсуждение свой голос и Стас. – Она меньше, её можно на руки брать. Только, мама, почему ты зовёшь её Виолеттой?
– Когда я в первый раз увидела котят Лизиной Серафимы, они были ещё слепые и почти голенькие. Три серых и один – непонятного цвета, мне он показался фиолетовым, наверное, потому, что розовенькое тельце просвечивало сквозь чёрную шёрстку. Вот я и назвала его Виолеттой, а Лизу попросила оставить котёнка для нас, очень уж он мне понравился. Вернее, она. Это кошечка.
Кошечка подросла и стала очень красивой и совсем чёрной. Стас и папа звали её Вилкой, отчасти потому, что так проще, а ещё, пожалуй, в отместку – из всей семьи Виолетта признавала только маму. Причём мама утверждала, что кошка игнорирует папу со Стасом за дурацкое прозвище, которое они ей дали.
А вот накануне того дня, когда со Стасом случилось несчастье, Вилка повела себя странно: она так и ластилась к нему, тёрлась о его ноги, точнее об одну – правую. Но никто не придал этому особого значения, поудивлялись слегка и только. А самому Стасу в тот день вообще было не до кошки – ему наконец-то купили компьютер!
Папа обещал ещё в прошлом году, что купит ему компьютер, когда Стас будет учиться в восьмом классе, и он решил, что родители приурочат эту покупку к его четырнадцатилетию в ноябре. Вышло же ещё лучше! Так, по крайней мере, думал Стас в тот радостный вечер. Но компьютер и стал одной из причин случившейся с ним беды.
Рассуждая здраво, Стас, конечно, понимал, что виноват во всём только он один, а ещё его разболтанность и невнимательность. Но уж очень он торопился на следующий день из школы, чтобы засесть поскорей за новенький, волнующе и остро пахнущий свежим пластиком монитор. Так торопился, что тащиться до перехода показалось ему досадной и напрасной тратой времени. И даже покрутить как следует головой, когда перебегал дорогу, он не удосужился – все мысли были заняты компьютером.
Что ж, теперь ему эту голову и вовсе не повернуть: мешают боль и воткнутые повсюду трубочки, а перебегать дорогу и вообще бегать ему теперь однозначно придётся не скоро.

Самого удара Стас не почувствовал, услышал лишь визг тормозов, а в следующее мгновение мир исчез, словно его выключили. Но ещё через мгновение снова включили. Только вокруг уже не было того мира, к которому привык Стас. Там, где он очутился, был один свет – яркий-яркий и очень добрый и тёплый. Стас купался в нём, будто в море. Но очень недолго. Скоро он почувствовал, что не может пошевелиться, что ему очень больно, и он даже заплакал оттого, что не удалось остаться в той тёплой яркой доброте.
И хотя Стасу показалось, что всё случилось быстро: визг тормозов – добрый свет – боль, на самом деле, как признались ему потом папа с мамой, он провёл без сознания пять дней. А боль… с одной стороны, хорошо, что она была, ведь это означало, что он жив. Родители, не желая его волновать, не стали рассказывать Стасу, насколько тот был близок к смерти. Но однажды, когда мама и папа думали, что он спит, Стас услышал, как они шептались о том, что доктор, делавший операцию, настоящий волшебник, вернул его с того света. Стас этому вовсе не удивился, ведь он и правда побывал в каком-то другом мире, где было удивительно хорошо и тепло. Гораздо лучше, чем здесь, где у него так сильно болели голова и нога. Та самая, правая, о которую накануне трагедии тёрлась Вилка, будто хотела предупредить о грядущей беде. «А может, правда хотела?» – подумал Стас, но тут же сам себе ответил, что всё это ерунда, обычное совпадение, такого просто не бывает. «А как же добрый свет, в котором ты купался? – задал он себе новый вопрос. – Он-то ведь точно был. А это значит…» Что именно это значит, Стас додумать не успел, поскольку очень устал и заснул.
Когда он проснулся, была уже ночь. Стас снова закрыл глаза, собираясь спать дальше, но услышал вдруг, что в палате кто-то плачет. Сначала он подумал, что это мама. Стас кое-как сумел повернуть голову, но в тусклом свете фонаря из окошка смог разглядеть, что мама спит, свернувшись калачиком на раскладушке. Потом он узнал, что те пять дней, пока он купался в тёплом свете, мама не смыкала глаз. Так что теперь она спала очень крепко. И тогда Стас решил, что плач ему приснился или что это ветер так странно шумит. Но только он это подумал, как рядом опять кто-то всхлипнул. Звук был странный, очень тихий, шелестящий, будто ветер решил поиграть с листвой. Из-за гипса и воткнутых в него трубочек Стасу было не повернуться, и он тихонечко позвал:
– Эй! Тут кто-то есть?
– Ес-с-сть… – прошелестел в ответ листьями ветер. Или всё же не ветер?
Стасу вдруг стало холодно. Он даже забыл про боль. Хотелось позвать маму, но язык перестал шевелиться.
Он долго лежал, боясь закрыть глаза, и прислушивался. До него доносились шелест ветра за окном, глухой отрывистый кашель за стенкой, далёкую трель телефона, тихое мамино дыхание… Но это были вовсе не те звуки, что его напугали. Пытаясь убедить себя, что плач и всхлипывание ему почудились или приснились, Стас не заметил, как снова заснул.

Ему приснился город, очень похожий на Кошково. И всё-таки не Кошково, хотя бы потому, что в этом городе не было ни одного современного здания, зато имелась крепостная стена – высокая, с трёхэтажный дом, и почти такая же широкая. Стена начиналась у реки, огибала город и заканчивалась у реки же. А на другом берегу, где в «его» Кошкове был Зареченский район, Стас увидел лишь чёрную, будто выжженную землю. Она простиралась до самой линии горизонта, и казалось, что по ту сторону реки мир погружён в вечную тьму, что там нет не только жизни, но и вообще ничего. Впечатление усиливали низкие тёмные тучи, повисшие над Заречьем.
Стас невольно поёжился и стал пятиться, не находя в себе мужества повернуться спиной к чёрной пустыне. Казалось, сделай он так, темнота перепрыгнет реку, проглотит его и растворит в своей жути.
Но пятился он недолго, через три-четыре шага споткнулся и упал – плавно и мягко, как положено во сне. А потом увидел мальчишку, который стоял рядом и тянул к нему руку. Стас сжал протянутую ладонь, и тот легко поднял его на ноги, словно Стас весил не больше котёнка. А может, мальчишка просто был очень сильным, тем более что и одет он был словно воин, древний воин, в серые штаны из грубой ткани и кольчугу, перетянутую кожаным поясом. На ногах у «воина» красовались добротные с виду сапоги, а вот шлема, против ожидания, у странного парня не было; его длинные светлые кудри свободно развевались на лёгком ветру. Если бы не их длина, парня было бы легко принять за самого Стаса – он был одного с ним роста, такой же курносый, широкоскулый и сероглазый. Собственно, волосы у Стаса тоже были светлыми, только гораздо короче.
С полминуты мальчишки рассматривали друг друга, но едва Стас открыл рот для первого вопроса, то тут же проснулся.

Глава 2

Стас провёл в реанимации ещё пять дней, а потом, когда боль поутихла и он, как сказал доктор, пошёл на поправку, его перевели в обычную палату, где лежали двое взрослых мужчин, тоже с загипсованными ногами, но уже передвигавшихся с помощью костылей.
Потянулись утомительные и тоскливые больничные дни. Перевязки, капельницы, уколы замучили Стаса. Но ещё мучительней были вынужденная неподвижность и тоска по дому. Даже в школу Стас побежал бы сейчас вприпрыжку, с огромным удовольствием! Сердце его порой сжимала такая грусть, что он бы, наверное, заплакал, лежи в палате один. Правда, соседям Стаса не было до него никакого дела. Они то играли в шахматы, вытянув загипсованные ноги на табуретах, то шелестели газетами, то спали, сотрясая палату раскатистым храпом. Но плакать при посторонних Стасу совсем не хотелось. Тем более что до дня рождения оставалось каких-то два месяца, а четырнадцать лет – это уже тот возраст, когда плакать парню недопустимо в принципе. Так, во всяком случае, думал Стас. Пора было к этому привыкать и закалять волю. Благо и времени для этого было достаточно, и текущие обстоятельства способствовали тому как нельзя лучше.
Мама больше не ночевала в больнице, но то она, то папа, то они вместе навещали его, порой не по одному разу в день. Ещё, конечно, они говорили с ним по телефону, как и его друзья. Но всё равно было скучно и тоскливо. Поэтому, когда дней через десять к Стасу пустили Андроида, он чуть не рванулся в пляс, несмотря на сломанную ногу. Андроид тоже был рад встрече. Точнее, были рады, поскольку данное прозвище носили сразу два человека: брат и сестра – Андрон и Даша, близнецы, одноклассники Стаса и его лучшие друзья. Они всюду ходили вместе, словно приклеенные. Даже родители подшучивали иногда над своими детьми, называя их сиамскими близнецами. Так что прозвище, придуманное кем-то как простая сумма двух сокращённых имён, прилипло к близнецам намертво и разделять его на отдельные составляющие попросту не имело смысла. Пожалуй, в классе один только Стас звал Андрона и Дашу их настоящими именами. Когда сам он в этом дуэте стал третьим, их попытались переименовать в Стандроида, но прозвище не прижилось – всё-таки Стас на фоне близнецов был слишком отдельной и чересчур самостоятельной личностью. Да и большую часть времени он всё-таки проводил без них.
Как раз за день до прихода Андроида Стасу впервые разрешили подняться с постели – пока без костылей: с одного боку его поддерживал доктор, с другого – папа. И хоть стоял – а скорее, висел на руках у взрослых – он не больше пары минут, устал так, словно пробежал трёхкилометровый кросс. Но это событие Стаса очень обрадовало; он уже начал опасаться, что от него скрывают правду и что остаток жизни ему придётся провести в кровати.
Так что Андрон и Даша застали друга в прекрасном настроении и после приветственных возгласов и осторожных рукопожатий сознались:
– Мы думали, что найдём тут живой труп, даже идти боялись, а ты вон какой, словно и не случилось ничего.
– Ага, не случилось, – задрал одеяло и постучал по гипсу Стас. – А это что?
– Подумаешь, – синхронно пожали плечами близнецы, – от тебя же не убыло, а, наоборот, прибыло. Вот если бы ногу совсем оторвало – тогда да.
– Или голову, – буркнул Стас, но не смог сдержать улыбку: – Бестолковую глупую голову. Зато теперь стану умней, буду переходить улицу только по переходу! Подземному.
– А если подземного не будет?
– Вырою.
– Тогда тебе придётся повсюду таскать лопату. А мы будем снимать на видео моменты твоих героических пересечений проезжей части.
Удивительно, но Андроид говорил о себе исключительно во множественном числе, независимо от того, кто это был – Андрон или Даша. Даже в те редкие моменты, когда они ненадолго разлучались – например, у врача или в спортивной раздевалке. Поэтому возникало некое лексическое несоответствие – они говорили о себе: «Мы пришли; мы сказали», а о них говорили: «Андроид пришёл; он сказал». Но те, кто общался с Андроидом часто, к этому быстро привыкали.
А вот внешне брат с сестрой были не так уж и похожи. Даша выглядела более стройной и казалась чуть выше брата. Нос у неё был меньше, чем у Андрона, зато рот – пошире, с более пухлыми губами. Похоже, им это не нравилось, и во всём остальном они старались быть максимально похожими: одинаково стриглись, носили одинаковую мальчишескую одежду. Так что их зачастую принимали за братьев-двойняшек, ведь незначительное внешнее несходство было почти незаметным, особенно для посторонних. К тому же оба были одинаково черноволосыми и кареглазыми.
Но уж кто-кто, а Стас прекрасно различал своих друзей. Наверное, ещё и поэтому он не любил называть их Андроидом.
– Ох, ребята, – вырвалось у него, – как же я по вам соскучился!
– И мы по тебе, – сказал Андроид. Кто именно, Даша или Андрон, было несущественно. – В классе о тебе каждый день вспоминают. Даже слух пошёл… – Близнецы опустили головы и шмыгнули носами, но продолжить никто из них не решался.
– Ну, – приподнялся на подушке Стас, – что за слух? Не тяните!
– Что тебя… что тебе… – мямлили брат с сестрой, – что ты теперь не справишься с программой и тебя того…
– Чего «того»? – насупился Стас. – Расстреляют? Что вы мямлите, говорите как есть! На второй год меня, что ли, оставят?
– Ну, вроде того, – выдохнул Андроид.
– Это мы ещё посмотрим! – прищурился Стас. – Я пропустил меньше месяца, нагоню.
– Так ведь ты же ещё не завтра вернёшься…
– Ну и что? У меня нога сломана, а не голова. Вернее, голова тоже была… того… немножко, но её уже вылечили. – Стас, не выдержав, фыркнул: – Я надеюсь. Так что, если вы мне поможете, я несильно отстану.
– Да мы-то поможем, – вскинулись близнецы, – но тебе ведь тяжело будет заниматься, наверное!
– Мне тяжело валяться без дела! – стукнул кулаком по одеялу Стас. – Если бы вы знали, как мне это безделье осточертело! Для меня сейчас алгебра будет как песня, а физика – как фантастический роман! Кстати, вы мне почитать чего-нибудь принесите, а? Фэнтези или ужастик какой-нибудь.
Брат с сестрой вдруг быстро переглянулись. Стасу показалось даже, что они мысленно о чём-то посовещались. Что-то вроде: «Может, скажем?..» – «А стоит ли?»
И Стас припечатал:
– Давайте-давайте! Выкладывайте. Что там у вас ещё?
– Это тоже как бы слух. Но ты сказал про ужастики и фэнтези…
– И что? Кошково, пока я тут валяюсь, захватили злобные орки?
– Гоблины.
– Что?! – выпучил глаза Стас. – В каком смысле?
– Да мы шутим, – сказал Андроид. – Никто ничего не захватывал. Просто… – Близнецы обернулись на Стасовых соседей, но те увлечённо сражались в шахматы. И всё-таки дальше Андроид продолжил шёпотом: – В нашем городе завелось привидение.
– Ребята, хватит шуток! Уже не смешно. Или говорите, или не нужно было и начинать.
– Но… мы же сказали, – синхронно заморгали Андрон и Даша.
– Что вы сказали? – нахмурился Стас.
– Что привидение в Кошкове завелось. Призрак. Его уже многие видели.
– Кто? Когда? – выдал Стас учительским тоном. – Вы тоже видели?
– Мы нет, – замотал головами Андроид. – Видела бабушкина подруга – утром в прошлое воскресенье, возле церкви; видел дядя Саша… ну, дворник… А ещё в школе про него много шепчутся.
– Бабушкина подруга? – хохотнул Стас. – Возле церкви? Сколько той подруге лет? Сто? Да у неё, может, такое зрение, что ей всюду привидения мерещутся! А дворник… Ну, ребята, вы даёте! Ему небось каждый вечер чёртики зелёные являются, а утром призраки.
– Дядя Саша не пьёт, – неуверенно произнёс кто-то из близнецов. Второй промолчал.
– Вот-вот, – кивнул Стас. – Что там ещё осталось? Школа? Шепчутся, говорите? А скажите мне, о чём в школе не шепчутся? Вот о чём?
– Да, но… – близнецы опять быстро переглянулись, – его видел Иван.
– Что ещё за Иван? – нахмурился Стас. – Не помню никаких Иванов… У меня племянника Ванькой зовут, так он ещё…
– Нет, – замахал руками Андроид, – не племянник! Ты его не знаешь, они только в начале сентября в Кошково переехали, он в четвёртой учится, в десятом.
– В десятом? В четвёртой школе? В начале сентября?.. Откуда же вы его знаете? – Стас почувствовал лёгкий укол ревности. – И чего, когда звонили, не рассказали?
Но ответить близнецы не успели. В палату вошли мама с папой, и Андроид, шепнув: «Потом. Пока! Поправляйся!» – поздоровался с родителями Стаса и растворился за дверью.

Глава 3

Папа и мама в этот раз вели себя несколько странно. Они, как обычно, расспрашивали Стаса о самочувствии, о том, что и как он ел, нужно ли ему что-нибудь принести, рассказали немного о домашних новостях, но при этом часто переглядывались, будто напоминая друг другу о некой договорённости. А ещё Стас заметил, что глаза у мамы воспалённые и красные, словно она не выспалась, и обратил внимание, что папа, против обыкновения, даже не пытается шутить.
Наконец он не выдержал и прямо спросил:
– Чего вы сегодня какие-то не такие? Что случилось? Или вы тоже привидение увидели?
Мама с папой одновременно вздрогнули. И так же разом, словно Андроид, воскликнули:
– А откуда ты знаешь?
– Опа!.. – приподнялся на локте Стас. – Вы что, сговорились?
– С кем? – нахмурился папа.
– Насчёт чего? – спросила мама.
– С Андроном и Дашей. Насчёт привидения, – сухо ответил Стас. – Может, вы меня пытаетесь развеселить? Так вот, мне не смешно. Мне, наоборот, за всех вас страшно.
Папа и мама опять переглянулись.
– Расскажи, – кивнула мама, и папа, крякнув, пробормотал:
– Ты понимаешь, в городе и впрямь разговоры начались про какой-то призрак, которого то там, то сям кто-то видел. Мы… во всяком случае я, этим россказням не верили. Но сегодня… – папа снова крякнул и помотал головой, – сегодня ночью мы проснулись от Вилкиных воплей…
– Виолетта шипела и мяукала как сумасшедшая, – не выдержав, встряла в папин рассказ мама. – Мы выскочили в прихожую…
– Мы выскочили, – махнул на маму рукой папа, – а Вилка стоит там, выгнув дугой спину, и шипит в раскрытую дверь твоей комнаты.
– И мяукает, – придержала папину руку мама. – Жутко так, у меня мурашки по коже поползли! Да ещё в полумраке всё, свет только из окон, от фонарей да от луны.
– Я вбежал в твою комнату, чтобы включить свет, – снова продолжил папа, – думал, воры забрались. Но лишь руку к выключателю протянул – и остолбенел…
– А я из-за его спины глянула, а там…
– …привидение!.. – закончили они вместе зловещим шёпотом.
Стас невольно вздрогнул. Только теперь он заметил, что соседи-шахматисты забыли про свою доску и тоже стали прислушиваться к рассказу родителей.
– Вы людей-то не пугайте, – тоже шёпотом сказал он, легонько кивнув на соседей.
Мама с папой оглянулись, придвинули стулья ближе к кровати и, наклонившись к Стасу, зашептали:
– Настоящее привидение!.. Прозрачный светящийся силуэт. Ростом примерно с тебя. Он стоял возле окна. Призрак…
А мама, всхлипнув, добавила:
– Мне показалось, он тянул к нам руки… Будто о чём-то просил.
– А потом я включил свет, – сказал папа, – и всё пропало. Привидение исчезло. И Вилка сразу успокоилась. Я снова выключил люстру, мы ждали полночи, но призрак так и не вернулся.
– А вы что, хотели, чтобы он вернулся? – Стас поразился последним словам отца больше, чем всей этой невероятной истории.
– Понимаешь, – вздохнула мама, – он был совсем не страшный. Наоборот, мне показалось, что страшно ему и что он просит о помощи.
– Мне тоже так показалось, – кивнул папа.
– Ну вы даёте!.. – только и смог вымолвить Стас.
– Зря мы тебе это, наверное, рассказали, – закусила губу мама. – Теперь спать плохо будешь. Я вот так и не смогла заснуть до утра.
– Ну вы даёте… – повторил Стас. Никакие другие слова ему в голову почему-то не шли.
А родители вдруг засмущались, вскочили, стали собираться. Мама вновь принялась говорить, чтобы он хорошо ел и принимал все лекарства. А папа, отведя глаза в сторону, спросил:
– Может, тебе книжек принести? Или ещё чего?..
– Книжки мне Андрон с Дашей принесут, – сказал Стас и вспомнил, о чём хотел попросить родителей: – Кстати, передайте им мои учебники и пару чистых тетрадей. Я заниматься буду, а то отстану совсем, выгонят ещё.
– Ну и ладно, – замахала руками мама, – всего-то один год пропустишь! Тебе сейчас тяжело ещё заниматься.
– Чего мне тяжело-то?! – возмутился Стас. – Учебники не гири. У меня скоро мозг засохнет от безделья! И не хочу я год пропускать, я хочу со своими ребятами учиться.
– Ну и правильно! – поддержал Стаса папа, став наконец-то самим собой. – Чего ты его отговариваешь, Марина? Стас дело говорит. – Он снова посмотрел на сына: – Не переживай, мы передадим Андрону с Дашей, чтобы зашли, взяли что надо. Кстати… – снова засмущался отец, – ты упомянул, что ребята… его тоже видели…
– Не видели они! – буркнул Стас. – Только сплетни слышали.
Ему стало неловко. Он не верил ни в какое привидение, но в то же время не мог не верить маме с папой. С чего бы им так странно шутить! Тогда что? Сошли с ума? Оба разом? Непохоже. Может, над Кошковом распылили галлюциногенный газ? Тогда почему он ничего такого не видел?.. И тут Стас вспомнил свою первую ночь, когда пришёл в себя. Вспомнил странный шелест, похожий на всхлипывания, и холод, что накрыл его с головой…
Поражённый, Стас даже не заметил, как ушли родители. И вздрогнул от неожиданности, когда к нему впервые обратился один из соседей:
– Ты, парень, напрасно папке с мамкой не веришь. Моя старуха тоже его видела. А она у меня училка, врать не станет.
– И что тогда это такое? – спросил Стас. – Настоящее привидение? Неприкаянная душа? В двадцать первом веке?
– Да хоть в сорок втором, – подал голос второй сосед. – Души – они, брат, вечные. И на твою веру или неверие им наплевать.
– А почему же тогда эта душа только одна? И почему появилась только сейчас? Почему именно у нас?
– Ну, не только сейчас и не только у нас они появляются, – откликнулся второй. – Почитай вон газеты с журналами, – кивнул он на груду макулатуры на своей тумбочке. – Почти в каждом номере пишут о чём-то подобном: то там их видят, то сям.
– Если верить жёлтой прессе… – начал Стас, но его оборвал первый сосед:
– Ишь какие вы нынче, молодые-то! Ни во что не верите, никаких у вас идеалов, никаких целей в жизни.
– Привидение – это что, идеал?! – возмутился Стас. – Или цель? К этой-то цели к чему стремиться? Как говорит моя бабушка, все там будем.
– Да чего ты с ним споришь? – махнул рукой второй сосед. – Давай партию доигрывать.
Окончательно расстроенный Стас отвернулся к стене и неожиданно быстро заснул.

Ему снова приснился странный, похожий на Кошково город. Теперь Стас мог его видеть почти целиком, потому что стоял на крепостной стене, на той её части, что примыкала к реке. Стас был не один. Слева и справа длинной цепью с равными интервалами стояли люди. Здесь были только мужчины: зрелого возраста, молодые, пожилые и даже такие же мальчишки, как он сам. Почти все были одеты в кольчуги и шлемы, у всех в руках были луки с наложенной на тетиву стрелой. Воины напряжённо всматривались в даль чёрной пустыни за рекой. Стас тоже посмотрел туда, и ему показалось, что выжженная пустошь у горизонта клубится тёмной пылью.
Он опустил взгляд и ахнул: его левая рука тоже сжимала лук, а правая держала длинную оперённую стрелу. Заметил Стас и то, что на нём были надеты кольчуга, грубые холщовые штаны и сапоги – всё в точности такое, как он видел в прошлом сне на помогшем ему встать парне. Стас прижал стрелу левой рукой, а правую поднял к голове. На ней тоже был металлический шлем. А вот из-под шлема… Стас провёл ладонью от края шлема до плеч и скосил глаза. Из-под шлема, спадая на плечи, струились длинные светлые волнистые волосы. Совсем как у того парня. Да что там «у того»! «Тем парнем» и был сейчас он, Стас.
Подтверждением этого открытия стали слова кряжистого чернобородого мужика, стоявшего слева:
– Готовь стрелу, Слава, си́бры уже близко.
Стас поспешно вернул на место стрелу. Посмотрел за реку. Клубы чёрной пыли и впрямь заметно приблизились. Оттуда доносился шум – словно рокотал вдали водопад. Иногда слышались отдельные звуки, от которых зашевелились под шлемом волосы: они походили на вой, но не человеческий и даже не звериный. От этого вынимающего душу воя, хоть и был он ещё очень далёким и негромким, хотелось заткнуть уши и вжаться в кирпичную стену, самому стать камнем.
Словно в ответ на его мысли по цепи пробежала команда:
– Достать затычки! Заткнуть уши! Стрелять после зримых сигналов!
Стас – или всё-таки Слава? – снова перехватил стрелу левой рукой, а правой машинально полез за пазуху, где в холщовом мешочке лежали тряпичные, туго свёрнутые затычки. Вынул их, воткнул в уши и вновь изготовился к стрельбе, боковым зрением следя за сигнальщиками с длинными пиками, на остриях которых развевались алые флажки. Вот пика справа дрогнула, взметнулась ввысь и стала описывать флажком красные тревожные круги.
Лучники слева и справа от Стаса подняли луки и натянули тетиву. Он поспешил сделать то же. Лук был очень тугим, тетива больно врезалась в пальцы. Стиснув зубы, Стас всё-таки держал её натянутой. «Нет, это точно не я, – невольно подумал он. – Мне бы ни за что не удержать». Казалось, занемевшая рука сейчас отвалится. Ещё мгновение-другое – и всё, пальцы бы непременно разжались. Но как раз в этот миг алый флажок на пике замер и резко упал вперёд. Даже через затычки Стас услышал мощный согласный аккорд, будто сотни рук разом ударили по струнам гитар. Густой рой стрел взвился над рекой. Где-то там была и его стрела; Стас даже не заметил, что уже её выпустил, понял это лишь по тому, как облегчённо заныла рука.
А в следующий момент ныла уже не рука, а нога – не облегчённо, но привычно. Стас проснулся.

Глава 4

На следующий день первыми к Стасу пришли родители. О привидении они больше не говорили и вели себя как обычно. Ну почти: папа больше не шутил, да и мама чаще хмурилась, чем улыбалась. Родители сказали, что Даша с Андроном заходили к ним ещё накануне вечером, взяли учебники с тетрадями. Особых новостей ни у папы с мамой, ни у Стаса не было, так что ушли родители довольно быстро.
А вот потом… При виде следующих посетителей Стас испытал двойное удивление. Да что там удивление – настоящий шок! К нему в палату зашла Даша, но… без Андрона, что стало для Стаса первым шоком: он никогда прежде не видел Дашу отдельно от брата. Впечатление было примерно таким, как если бы в палату зашла половина человека, например его доктора, и, допрыгав до его кровати на одной ноге, единственной рукой стала бы совершать с ним врачебные манипуляции.
Но даже небывалое «располовинивание» Андроида затмил собой второй гость. В первое-то мгновение Стас подумал, что это Андрон, тем более что оба гостя были в больничных халатах. Но, открыв уже рот для приветствия, Стас захлопнул его, едва не прикусив язык. Во-первых, парень был на голову выше Андрона, а во‐вторых… он был чернокожим!
В палате повисла тишина, которую разорвал грохот рухнувшей с табуретки шахматной доски и разлетевшихся по полу фигур. У Стасовых соседей были такие физиономии, что, глядя на них, Стас наверняка залился бы хохотом, если бы и сам не находился в ступоре.
Чернокожий парень привык, вероятно, к подобной реакции, поскольку ничуть не смутился, кивнул, сказал: «Здрасте!» – и, усмехнувшись, обратился к Даше:
– У твоего друга, что, ещё и челюсть вывихнута?
Сначала Стас даже не понял о чём идёт речь, но вдруг почувствовал, что, оказывается, разинул рот. Он его быстро захлопнул, хотя прийти в себя до конца так и не успел.
– Ладно тебе, – одёрнула парня Даша, – не издевайся над больным! – и потянула его к Стасовой кровати.
– Знакомьтесь, – сказала девочка. – Это Стас, а это…
– Иван, – протянул парень чёрную со светлой ладонью руку.
Стас её машинально пожал, подумав, что пора, наверное, проснуться. В этом абсурдном сне не хватало только Андрона в боевой индейской раскраске верхом, например, на дельфине.
Впрочем, отсутствие брата объяснила Даша, как ни в чём не бывало усаживаясь на стул:
– Нас втроём к тебе не пустили, Андрон в пропускнике остался. Привет тебе от него.
Чернокожий парень тоже уселся на стул и, закинув ногу на ногу, с ухмылкой стал разглядывать Стаса.
– Ну что, камикадзе, как самочувствие? – спросил он.
– Почему камикадзе? – с трудом выдавил Стас пересохшим ртом.
– А кто ты ещё, если безоружным самосвал атакуешь?
– Какой самосвал? – сглотнул Стас, но слюны во рту не было. Умница Даша догадалась о Стасовой проблеме и налила ему в кружку минералки из стоявшей на тумбочке бутылки.
– На-ка, выпей, – заботливо сказала она, протягивая Стасу кружку, – а то ты, смотрю, на себя не похож.
Стас в три глотка осушил кружку. Теперь ему и впрямь стало легче. Во всяком случае, говорить. Да и сознание наконец смирилось с тем, что всё происходящее не сон.
– Какой самосвал? – уже внятно повторил Стас. – Не было никакого самосвала. Всего-навсего автобус, и то «микро». А ты, собственно, кто такой?
– Я-то? – обнажил белейшие зубы гость. – Я ведь уже сказал: Иван. Можно просто Ваня.
И тут в мозгу Стаса окончательно прояснилось. Он вспомнил вчерашний разговор с Андроидом и рассказ о десятикласснике из четвёртой школы.
– А-а-а! – протянул он. – Так это ты из четвёртой?
Даша обрадованно закивала. Иван вновь растянул в белозубой улыбке рот:
– Ага.
Стас присмотрелся к парню более внимательно. Его раздирало любопытство, до этого приходилось видеть чернокожих людей лишь на экране телевизора. Вообще-то, как он теперь заметил, Иван не был совсем уж чёрным. Его кожа цветом напоминала скорее молочный шоколад. Да и волосы, хоть и были тёмными и кучерявыми, не завивались жёсткими колечками, как у чернокожих героев телеэкрана. А вот губы были такими же, как у них, толстыми, и белки глаз так же резко контрастировали с тёмным цветом лица.
– Откуда ты к нам такой упал? – вырвался у Стаса бестактный вопрос.
Он спохватился и собрался уже извиняться, но Иван, похоже, ничуть не обиделся.
– Разумеется, с Сатурна, – ответил он. – Откуда ж ещё?
– На Сатурне не может быть жизни, – возразил Стас. – Это газовый гигант.
– Ну теперь-то, конечно, её там нет, – кивнул парень, – я ведь тут. А вообще, я пошутил. Я не с самого Сатурна, а с Титана, его спутника. Там жизнь на аммиачной основе. Для нас вода, например, чистый яд. Не веришь?
Не дожидаясь ответа, Иван взял минералку и плеснул немного на дно кружки. Влил в себя одним глотком, задрожавшей рукой вернул кружку на тумбочку, потом вдруг вцепился рукой себе в горло и захрипел, жутко выкатив глаза. Всё это выглядело столь натурально, что Стас чуть было не поверил этой пантомиме.
Но тут Даша бесцеремонно пихнула «умирающего» локтем в бок:
– Вань, хорош дурачиться! Это больница, а не цирк. – А Стасу пояснила: – Они с мамой из Твери приехали.
– А… папа? – вновь невольно вырвалось у Стаса.
Иван моментально стал серьёзным:
– А вот это, друг, не твоё дело. Договорились?
– Извини, – потупился Стас, чувствуя, что краснеет.
– Ты лучше спроси, кем был мой прадед, – подмигнул ему Иван и опять улыбнулся. У Стаса с души упал камень.
– А кем был твой прадед? – поспешно повторил он.
– Мой прадед, – завращал парень белками, – был могущественным зимбабвийским колдуном! Вообще-то не совсем колдуном, – вернул Иван глаза на законные орбиты. – Колдуны – они немного шизанутыми становятся, когда в них духи вселяются. Сами они в тот момент ничего не соображают. А мой прадед был ведуном. Ведуны, наоборот, делают всё обдуманно, выполняя инструкции духов, и рассудок при этом не теряют.
– Иван тоже хочет стать колдуном! – фыркнула Даша.
– Ведуном! – поправил девочку Иван. – Да, хочу. И я уже тренируюсь понемногу, учусь. Вот школу окончу, поступлю в медицинский, а после окончания поеду в Зимбабве, буду у настоящих магов опыт перенимать. Может, даже когда-нибудь стану магом-жрецом, это высшая ступень иерархии. – Парень вновь завращал белками и скорчил жуткую рожу.
Упоминание о духах словно щёлкнуло выключателем в мозгу у Стаса. Он сразу вспомнил о привидении и о том, что говорил Андроид про Ивана. Опасаясь вновь что-то ляпнуть, Стас посмотрел на Дашу, словно прося у неё помощи, и осторожно спросил:
– А вот… что ты уже умеешь делать? Духов можешь вызывать?
– До этой недели не мог, – усмехнулся Иван, сразу, впрочем, убрав с лица улыбку. – А два дня назад вызвал.
– С Титана? – не удержался от подколки Стас. Но Иван не только не обиделся, он вроде бы даже не принял его высказывание за шутку, потому что тут же ответил:
– Не знаю, может, и оттуда. Я не успел ничего узнать. Честно говоря, я струхнул маленько и прервал сеанс. Но дух был. Можешь не верить, но я его видел, как тебя сейчас.
Даша, закусив губу и выкатив глаза, закивала Стасу: дескать, да-да, он видел, об этом, мол, мы тебе вчера и говорили.
– Иван, – сказал Стас, – допустим, я тебе верю. Пожалуй, скажу так: готов поверить. Но объясни мне тогда вот какую штуку: почему этого духа, кроме тебя, видела ещё куча народу? Ведь они-то не учатся магии. Мои родители точно не учатся, а призрак тоже видели.
– Твои родители?! – ахнула Даша, но Иван её перебил:
– Я не знаю почему. Возможно, в Кошкове граница с потусторонним миром стала тоньше. А может, это просто случайность, так орбиты пересеклись.
– Какие орбиты? Чьи орбиты? – буркнул Стас. – Потустороннего мира и Кошкова? Тебе за нобелевкой ехать пора.
– Ага, съезжу, – показал белые зубы Иван, – но чуть позже. Ты меня, друг, не дослушал. Во-первых, я сделал предположение. Во-вторых, не это главное. Это, как говорится, только присказка, или, если по-научному, предпосылка. Но!.. – поднял Иван палец. – Главное – сам призрак. Если это вообще один и тот же призрак… Может, я прав, и граница действительно стала здесь тонкой, стали возникать разрывы – вот призраки сюда и попёрли. А если проход небольшой, если возник или возникает на короткое время, то попало или попадает сюда одно-два привидения… Хотя какая разница, да и… тьфу!.. совсем не то я хочу сказать. Запутал ты меня!
– Я тебя запутал?! – возмутился Стас. Он даже сел, опёршись спиной на подушку. – Ну ты даёшь!
– Правда, Вань, что-то не то ты говоришь, – нахмурилась Даша.
– Да у меня мысль всё время выскальзывает, – смутился Иван. – Я только её ухвачу, а она – фьють!
– Это призрак твои мысли блокирует, – буркнул Стас. – Не хочет, чтобы ты его разоблачил.
– Между прочим, очень может быть, – серьёзно ответил Иван. – Но я его пока и не разоблачаю… О! – снова поднял он палец. – Я поймал то, что хотел сказать. Вот ты говоришь, его многие видят, этот призрак. Ладно, согласен. Но видят как? Случайно. А я как увидел? Сознательно! Я ведь его вызвал! Вот в чём, друг, разница.
– Ага, – скривил губы Стас. – Ты вызывал именно этого призрака? И чей же он? Как звали его… э-э-э… материальную сущность – так это вроде называется?
Иван смутился ещё больше. Даже опустил глаза. Может, и покраснел, только по цвету его лица это было не определить.
– Ну-у… если откровенно… В общем, да, – посмотрел он на Стаса. – Ты меня уел, друг. Я вызывал не этого духа. Не конкретно этого. Я опробовал обряд в принципе. Но ведь дух явился! Значит, мои заклинания подействовали. А имя его сущности…
– Ничего это не значит, – перебил его Стас. – Это просто совпадение. Если тебе не показалось. Скорее всего, у тебя сработало самовнушение, как и у всех остальных колдунов.
– Я не колдун! – вскочил Иван, но его тут же дёрнула за халат Даша.
– А ну-ка, сядь, неколдун! – сверкнула она на него карими глазами. – Чего ты нам тогда заливал: «Святослав, Святослав! Ко мне приходил дух Святослав!..»
– Ну да, – заморгал длинными ресницами юный ведун, – Святослав. Он успел сказать мне своё имя. То есть не вслух, конечно, но я сумел прочесть, что его материальную сущность звали Святослав. А чем вызвано твоё возмущение? Я ведь тебе не говорил, что вызывал духа Святослава, я сказал, что Святослава вызвал.
– Ты демагог, – надула губки Даша. – Или как тех древнегреческих спорщиков называли, которых никто не мог переспорить? Софисты? Вот ты тоже такой.
– По-моему, я не очень похож на древнего грека, – попробовал перевести в шутку её слова Иван. – И давайте не будем ссориться, а? Я вас не собираюсь обманывать, просто рассказываю, что было.
– Хорошо, – прищурилась Даша. – Тогда докажи и нам, и себе, что это не было случайностью. Теперь ты знаешь имя призрака, вот и вызови конкретно его.
– Прямо сейчас?..
– А что, слабо?
– Но это не так просто делается! Нужно и внутренне настроиться, и амулеты подготовить, и всё прочее. Тем более я пока в присутствии посторонних не смогу, мне будет трудно сосредоточиться.
– Хорошо, тогда дома попробуй, потом нам расскажешь. Мы тебе поверим на слово. Правда, Стас?
Девчонка и темнокожий парень обернулись к Стасу и только теперь заметили, что тот словно погрузился в прострацию и вовсе не слушает их.
– Эй! Ау! – потрясла его за плечо Даша. – Ты живой? Тебе что, плохо? Врача позвать?..
– Что?.. – заморгал Стас. – Врача?.. Нет, не надо… – Он перевёл взгляд на Ивана: – Как, ты сказал, зовут призрака? Святослав? А как это будет… ну… уменьшительно?
– Не знаю, – пожал плечами Иван, – наверное, Слава. А что?
– Да нет, ничего, – снова задумался Стас, но вдруг встрепенулся, тряхнул головой и, обращаясь к Даше, перевёл разговор на другую тему: – Ты мне учебники принесла?
– Да, вот они, – подняла с пола рюкзачок и достала из него книги с тетрадками Даша. – Вот тебе алгебра, геометрия, физика, химия и русский с английским. Это основное, на мелочи пока размениваться не будем. Вот список тем, – протянула она густо исписанный листок, – которые мы уже без тебя прошли. – Начинай догонять. Если будет нужна помощь, звони, обращайся. Насчёт математики с физикой мы точно обещаем.
– А мы… то есть я, – сказал Иван, – без проблем помогу с химией и русским. Ну, худо-бедно с английским.
– А ты… ещё придёшь? – пробормотал Стас. – Ты сможешь? – У него чуть было не сорвалось «Ты захочешь?», но в последнюю секунду он успел заменить слово.
– Почему же не смогу? – Иван принялся хлопать себя по бёдрам, ощупывать колени и голени. – Ноги вроде на месте.
Даша пихнула его в бок, и парень закашлялся, поняв, видимо, что допустил бестактность.
Но Стас и не думал обижаться на Ивана. Наоборот, очень обрадовался, что этот весельчак – и вообще классный и очень неглупый парень, который к тому же старше его на целых два года, – вроде бы не прочь стать ему другом.
– Брось, всё нормально, – подмигнул ему Стас. – У меня ноги на месте. Просто одной пока чуть больше, чем надо. Но не меньше ведь!
– Ага, – выдал свою коронную улыбку Иван и кивнул на стоявшие в углу костыли. – У тебя даже второй комплект имеется.
И все трое дружно расхохотались.

Глава 5

На костылях Стас научился ходить вполне прилично. Теперь ему не нужны были помощники. И теперь наконец-то он мог обходиться без злосчастной «утки», которую терпеть не мог. Столько стыда и позора он за всю свою жизнь не испытывал, как за последний месяц с этой эмалированной жестянкой!
Неделя после знакомства с Иваном пронеслась для Стаса очень быстро, ведь теперь ему было чем заняться. Никогда прежде он и подумать не мог, что получит такое удовольствие от чтения учебников!
Даша сдержала слово: пару раз они с братом провели для Стаса уроки по алгебре и физике. Иван тоже показался разок – позанимался с ним химией. На пятницу наметили занятие по русскому, но в четверг вечером пришла сияющая мама и сообщила замечательную новость: она договорилась с доктором, что долечиваться Стас будет дома!
Стас, забыв про больную ногу, чуть не подпрыгнул на кровати.
– Дома?! Значит, с меня снимут гипс? Как же он мне надоел! Если бы ты знала, как под ним кожа чешется!
– Нет, сынок, гипс пока не снимут, – слегка остудила его пыл мама. – Но ведь дома тебе будет лучше. Да и гипс недолго носить осталось. Доктор сказал, что если всё пойдёт по плану, то недельки через две его снимут, самое большее – через три. Завтра тебя ещё раз хорошенько осмотрят, и, если никаких противопоказаний не будет, после обеда мы тебя с папой заберём. Я на работе взяла отпуск на две недели, буду за тобой ухаживать.
– Да чего за мной ухаживать, – возразил Стас, хотя на самом деле обрадовался, что мама будет с ним целыми днями, – я всё сам могу делать.
– Ну обед ведь ты не сваришь, – улыбнулась мама.
– Надо будет – сварю.
– Щи из топора.
– Да хоть из костыля!
Мама и сын засмеялись. Впервые после аварии они были по-настоящему счастливы.

Ночью Стас долго не мог заснуть. А когда сон наконец взял своё, ему в очередной раз приснился похожий на Кошково город. На сей раз сновидение было совсем коротким и началось почти с того момента, на котором он проснулся в прошлый раз. Стас, то есть Слава, по-прежнему стоял на крепостной стене. Правда, цепь лучников на ней заметно поредела. Мотнув головой влево и вправо, он успел заметить, что многие боевые товарищи лежат в красной кирпичной пыли. Но красной она была не только из-за цвета кирпичей, более яркий, насыщенный цвет ей придавала кровь. Кое-кто из упавших ещё шевелился, но большинство лежали неподвижно. «Скоро и я тут лягу», – как что-то само собой разумеющееся пронеслось в голове.
Слава-Стас отвёл взгляд от павших и вновь устремил его на врагов. Те уже были совсем близко, он хорошо мог их рассмотреть. И если для Славы это было хоть и омерзительным, но знакомым зрелищем, то Стасова часть сознания буквально оцепенела от ужаса и отвращения. Стас до этого мгновения полагал, что враги, хоть и жестокие, всё же люди – пусть чужие, иначе одетые, по-другому выглядевшие. Но перед ним оказались… злобные монстры из компьютерной игры! Даже более отвратительные, потому что они были настоящими, живыми. Впрочем – не наверняка. Они шевелились, двигались, и более чем активно, так что в этом смысле живости в них было хоть отбавляй. Но в том, что касается их принадлежности к миру живых, Стаса одолевали большие сомнения. У вражеских воинов была серая лоснящаяся кожа, лысые головы с многочисленными бугристыми наростами, длинные когтистые передние лапы – руками их язык не поворачивался назвать, – мощные, как у тираннозавра, задние лапы и мясистый, словно у кенгуру, хвост. Всё это полчище нечисти было без доспехов и без какого бы то ни было одеяния, но самое странное – все до единого монстры были безоружны. Поначалу Стас удивился, но, будучи одновременно и Славой, он уже знал, что сибрам не нужно оружие, они прекрасно обходились без него, убивая неведомой силой.
Вот и чернобородый, стоявший слева от него воин схватился за грудь, а из-под его пальцев ритмичными толчками стали бить алые струи. Воин медленно осел на колени и неловко завалился на бок. Несмотря на затычки в ушах, Стас всё сильнее ощущал издававаемый врагами вой. Он его слышал не столько ушами, сколько всем телом. Казалось, ещё немного, и грудь его лопнет от жуткого воя. Но пока этого не случилось, он должен был сделать то, ради чего стоял на стене. Слава-Стас достал из колчана последнюю стрелу, негнущейся от боли и усталости рукой натянул тетиву и выстрелил в копошащуюся уже под самой стеной мерзкую серую массу. А уже в следующее мгновение он почувствовал сильнейший толчок в грудь. Нет, это был не звук, а что-то совсем другое. Но что именно, ему не дано было понять – чёрная заречная земля встала вдруг дыбом и пристукнула его беззвучным хлопком.

Стас распахнул глаза, но ещё какое-то время продолжал ощущать себя поверженным воином. Он крепко зажмурился и потряс головой. Наваждение спало. А когда он снова открыл глаза, увидел мелькнувший на стене отблеск, словно от фар проехавшей под окнами машины. Сначала Стас так и подумал, но тут же одёрнул себя: какая машина – окна палаты выходят на больничный сквер!
В животе стало неприятно холодно, язык превратился в комок ваты. Стас впился глазами в стену, хотя больше всего на свете ему хотелось закрыть их и забраться с головой под одеяло. Нет, так будет ещё страшнее! Лучше поскорей увидеть то, что так боишься видеть, чем трястись в ожидании. И Стас, чувствуя, как холод из живота стремительно ползёт по всему телу, вздыбливая волоски на коже, просипел, еле ворочая непослушным языком:
– Слава!.. Эй… Святослав!..
Отблеск тусклого света вновь осветил стену. Но это был вовсе не отблеск! И свет точно не шёл из окна. Это был тусклый туманный сгусток, очертаниями напоминавший невысокую человеческую фигуру. Пару мгновений он дрожал у стены, словно пламя свечи, а потом вдруг стремительно двинулся к Стасу.
– А-а-а-а-а!!! – истошно завопил тот, нашаривая рукой костыль. Но до костыля он так и не дотянулся, зато свалился с кровати, грохнув по полу гипсом.
С двух других коек повскакивали соседи. Один, выставив загипсованную ногу, запрыгал к Стасу, другой, дотянувшись костылём до выключателя, зажёг свет и тоже захромал к нему на помощь.
Стаса подняли и уложили на кровать.
– Ты чего? – крутанул у виска тот, что вскочил первым. – Рехнулся на радостях?
– Тебя не домой выпишут, – сказал второй, – а в другую больничку переведут.
Стас как раз собирался сказать им, что увидел привидение, но после такого замечания поостерёгся. Ещё и правда в психушку отправят! Хоть соседи и сами вроде в призрака верили, лучше было не рисковать.
– Мне кошмар приснился, – буркнул он.
– Кошмар!.. – проворчал один из соседей. – Это ты нам кошмар устроил. Теперь и не заснуть.
– Извините, я не хотел.
– Извините!.. Ишь!.. Меня чуть кондратий не хватил.
– Да ладно тебе, Петь, – примиряюще сказал второй сосед. – Он ведь не нарочно. Завтра его всё равно выпишут.
– Если выпишут, – продолжал бурчать первый. – Ногу-то небось потревожил, когда брякнулся! Болит?
Стас прислушался к ощущениям, пошевелил торчавшими из-под гипса пальцами. Нога немного ныла, но несильно.
– Не, не очень, – сказал он и, спохватившись, испуганно затараторил: – Вы только доктору не говорите, ладно? А то он меня точно не выпишет, назначит какое-нибудь дополнительное обследование… Не надо, пожалуйста, ладно?
– Да ладно, ладно, – пробурчал всё тот же первый. – Что мы, враги себе? А то и впрямь оставят тебя, будешь нам тут ночные концерты закатывать. – Он повернулся и на одной ноге запрыгал к себе.
– Ты смотри, не хорохорься, – не торопился уходить второй. – Если нога болит, не скрывай. Лучше сейчас лишнюю неделю потерпеть, чем потом всю жизнь с хромой ногой мучиться.
– Не, она правда не болит, – сказал Стас. – Сначала немножко заныла, но теперь уже прошла.
– Смотри… – повторил сосед, подхватил костыли и пошёл к своей кровати.
Свет снова погасили. Но уснуть Стас не мог почти до рассвета. И вовсе не из-за ноги, она и правда перестала болеть. Ему не давало заснуть недавнее видение. Призрак. Стас не сомневался, что это был дух того парня из сна. Возможно, привидение каким-то образом могло проникать в сны. Интересно, оно могло попасть в чей угодно сон или только в его? Надо будет спросить у мамы с папой, не снилось ли им что-то подобное. Или лучше не спрашивать? А может… Стас вдруг почувствовал, как опять холодеет живот и немеет язык. А может, неспроста этот Слава снился именно ему? Ведь они в первом сне были очень похожи. Да и в двух других, когда он чувствовал себя и самим собой, и юным воином, они были будто одним человеком! Даже имена похожи: Станислав и Святослав. «Вдруг это мой предок?» – подумал Стас. Но тут ему пришла новая мысль, ещё более невероятная. Стас понял, что его предком Святослав быть не мог. Хотя бы потому, что хоть город в его сне и был очень похож на Кошково, а река до последнего изгиба тоже напоминала их реку Кошку, но Кошково (это Стас хорошо знал) основали в начале семнадцатого века, до той поры тут были лишь две деревеньки. И никакими крепостными стенами здесь даже не пахло. В любом случае хоть какие-то фрагменты такой длинной стены сохранились бы до наших времён. И потом, в какие, скажите на милость, времена русичи бились с нечистью? Не в сказках, не в былинах, а на самом деле? Не было таких времён в истории – ни в новой, ни в средневековой, ни в древней. В нашей истории, поправил себя Стас, и ему опять стало жутко. Так откуда же свалился этот Святослав? Может, и впрямь с Титана какого-нибудь? Но там тем более не могло быть никаких русских воинов, защищавших от монстров Кошково!
Стас от досады скрипнул зубами. Ну зачем он заорал, чего так испугался? Может, призрак всё бы ему и объяснил. Не съел бы его, в самом-то деле! Он же бестелесный.
Впрочем, вздохнув, признался себе Стас: бестелесность-то как раз пугает в первую очередь, слишком это непривычно и жутко.
Как раз после такого самопризнания он наконец уснул.

Глава 6

На следующий день Стас еле дождался обхода, а когда доктор наконец пришёл, сильно разнервничался: а ну как тот останется недоволен его состоянием? Ещё это дурацкое ночное падение! Вдруг он всё-таки повредил ногу?.. Хоть бы соседи промолчали!
– Ты чего такой дёрганый сегодня? – не ускользнуло Стасово волнение от хирурга. – Хорошо себя чувствуешь?
– Хорошо, – сглотнул Стас.
– Нога болит?
– Нет.
Доктор возился на сей раз дольше обычного. Настроение Стаса катастрофически падало. Он уже почти убедил себя, что никуда его сегодня не отпустят. И когда услышал: «В следующую пятницу придёшь в детскую поликлинику, в хирургический кабинет», не сразу понял смысл сказанного. Лишь когда доктор пересел к соседской кровати, до Стаса наконец дошло: если нужно идти в поликлинику, значит, он будет не в больнице. То есть… его выписали!
От радости с ним произошла странная реакция: он обессиленно уронил голову на подушку и почувствовал, как по щекам текут слёзы. Домой… Он едет домой. Как же сильно он соскучился по дому!
Стас никак не мог дождаться обеда. Мама сказала, что они с папой заберут его после него. Ну почему после? Лучше бы до, лучше прямо сейчас! Конечно, мама объясняла, но Стас и сам догадывался, что для выписки следует подготовить нужные документы, а пока обход не закончится, доктор не сможет ими заняться. И всё равно Стасу казалось это несправедливым: из-за каких-то бумажек страдает живой человек!

Как ни долго тянулись три часа ожидания – Стасу показалось, что прошли все тридцать! – закончились и они. В палату влетела счастливая мама и бросилась обнимать Стаса. Следом, с тюком одежды в руках, вошёл папа.
– Одевайся, сыночек, – заворковала мама, – одевайся скорее и поедем домой!
– Ну… ты отвернись, – засмущался Стас, расстегнув наполовину больничную пижаму.
– Да я не смотрю, не смотрю, – села вполоборота к нему мама.
– Ты совсем отвернись, – сказал Стас и, лишь когда мама развернула стул, снял пижаму и натянул родную, вкусно пахнущую утюгом рубашку.
С брюками же вышла проблема. Гипс ни в какую не хотел пролазить в штанину. Папа, наблюдавший за потугами сына, задумчиво хмыкнул:
– Марина, штаны-то нам не надеть.
Мама обернулась. Стас собрался было запротестовать, но стерпел, без помощи ему и впрямь было не обойтись. Впрочем, и мама ничем помочь не смогла.
«Ну вот, – чуть не заплакал Стас, – не в трусах же мне домой ехать, даже в пижаме нельзя, ведь она больничная!»
Но мама всё-таки нашла выход.
– Давай-ка я аккуратно распорю по шву штанину. Всё равно тебе надо будет в чём-то в поликлинику ездить. А когда гипс снимут, я её снова на машинке прострочу.
Мама достала из косметички маленькие ножницы и быстро проделала задуманное. Дальнейшее одевание не доставило Стасу проблем. К счастью, папа ещё дома догадался сделать из своего старого тапка некое подобие сандалии с тесёмками, так что и загипсованную ногу удалось обуть.
К машине Стас спустился сам, не позволив родителям себе помогать. С костылями он уже и впрямь управлялся лихо. А когда папа вырулил из больничных ворот и опостылевшие бледно-жёлтые корпуса исчезли из виду, Стас почувствовал такое облегчение, что готов был выпрыгнуть из машины и бежать впереди неё. Впрочем, этот внезапный порыв ему кое о чём напомнил. Стас повернулся к маме и очень серьёзно произнёс:
– Я никогда больше и близко не подойду к дороге, если там не будет перехода!
– Никогда не говори «никогда», – хмыкнул папа.
– А вот скажу! – мотнул головой Стас. – Насчёт этого точно скажу. Урок не прошёл для меня даром.
Папа не выдержал и засмеялся, но быстро прервал смех, кашлянул и тоже очень серьёзно сказал:
– Хорошо, если так.
– Да, сыночек, ты уж… – вздохнула мама.
– Я же сказал! – нахмурился Стас. – Ни-ког-да.

Зайдя домой, Стас не сразу признал родную квартиру. Так с ним бывало и раньше – после отпуска, например. Вроде бы всё такое же, как было, каким не раз вспоминалось, а воспринималось чуть иначе, будто внове.
«А ведь я мог сюда и вовсе никогда не вернуться», – мелькнула страшная мысль, но Стас быстро её отогнал, и она не успела омрачить его приподнятое настроение.
В прихожую степенно вплыла Вилка. Остановилась, задрала голову и тихонько мяукнула, будто поздоровалась. А потом подошла и не потёрлась даже, а словно боднула загипсованную ногу: я предупреждала, дескать. Стас неуклюже наклонился и погладил кошку.
Вдоволь набродившись по комнатам, вдыхая их родной, не идущий ни в какое сравнение с больничным запах, Стас опустился в гостиной на диван и вытянул гудящие с непривычки ноги. Удивительно, но Вилка, не выказывавшая к нему прежде нежных чувств, вспрыгнула на диван и улеглась на коленях у Стаса. Тот стал её машинально поглаживать, ощущая в себе добрую теплоту.
– А я думал, ты сразу к компьютеру поскачешь, – улыбнулся папа. Они, обнявшись, стояли с мамой в дверях и тоже не скрывали радости.
– Эх, – вздохнул Стас, – я тоже так думал! Но не в компьютере, оказывается, счастье.
Родители засмеялись.
– Ты прямо как Малыш из «Карлсона» заговорил, – отсмеявшись, сказал папа. – Тот, правда, насчёт пирогов так высказывался.
– Кстати! – всплеснула руками мама. – Я же пирогов напекла! Пойдёмте скорее праздновать!
Пироги были ужасно вкусные. И с творогом, и с ягодами, и с капустой. Стас всё ел и ел, никак не мог остановиться. То ли так истосковался по домашней выпечке, то ли у него от радости, на нервной почве, случился приступ обжорства. Из-за стола он выполз с трудом. И потому, что не хотелось вставать – он не прочь был заглотить ещё пирожок-другой, – а также потому, что двигаться стало тяжело.
– Спасибо, – отдуваясь, сказал Стас и застучал костылями к дивану.
– Может, пойдёшь к себе, полежишь? – вышла в гостиную мама.
– Не, я уже належался, – провёл ребром ладони по горлу Стас. – Во как! Да мне и скучно там будет, я на вас ещё не насмотрелся.
Папа, который тоже был здесь, мягко, по-доброму улыбнулся, а мама промокнула глаза краем фартука.
– Ну хоть телевизор включи, – сказал папа.
– Да ну его, – отмахнулся Стас. – Я от него отвык, даже не тянет.
– Вообще-то разумно, – кивнул папа. – С учётом того, что в последнее время показывают.
И тут у Стаса в голове щёлкнуло: он вспомнил, что в недавних снах «показывали» ему. И кто или что показалось ему сегодня ночью… Ему так неудержимо захотелось поделиться этим, что он чуть не решился рассказать всё папе с мамой и даже набрал в грудь воздуха. Но тут его глаза поймали счастливые взгляды родителей – и Стас понял, что не может, не имеет права портить им праздник. А в том, что настроение у обоих после его рассказа испортится, он не сомневался. Другое дело, если рассказать всё Андроиду с Иваном…
Стас хлопнул себя по лбу и, забыв про гипс, вскочил с дивана. Не удержавшись, опять на него плюхнулся и завопил:
– Ребята! Я совсем забыл про ребят! Они потащатся в больницу, а меня там нет. Где мой телефон?!
– Только ты их сегодня к себе не зови, ладно? – протянула мама Стасов мобильник. – Мы с тобой хотим говорить, долго-долго, ведь мы так соскучились!
Вообще-то Стас как раз собирался пригласить друзей именно сейчас. Но ему не хотелось обижать родителей. И мама была, конечно, права. Он и сам был не прочь поговорить ещё с ней и с папой.
– Пусть завтра приходят, – добавила мама, когда Стас набирал номер. – Как раз завтра суббота, уроки делать не надо, вот и пообщаетесь вволю.
Так Стас и сделал. Он поделился радостью с Андроном – тот первым взял трубку, повторил эту новость Даше – она почти сразу выхватила телефон у брата, – попросил их отзвониться Ивану, поскольку не знал его номера, и пригласил всех троих на завтра к себе.
Потом они и впрямь долго беседовали с мамой и папой, но про сны и призрака Стас им говорить не стал. После ужина с его любимыми котлетами и остатками пирогов Стас поиграл всё же на компьютере, но совсем недолго – нога от непривычной нагрузки сильно устала и довольно чувствительно ныла. Поэтому Стас полежал немного на диване в гостиной, где вместе с родителями всё-таки посмотрел какую-то чушь по телику, а вскоре, позёвывая, сказал, что пойдёт спать.
– А можно Вилка поспит сегодня со мной? – попросил он вдруг маму. Мысль о кошке пришла к нему неожиданно. Говоря откровенно, Стасу было слегка неуютно оставаться ночью в комнате одному. В больнице он от этого отвык. К тому же призрак, по словам родителей, появился именно в его комнате… Конечно, от Вилки невелика защита, но всё-таки рядом живое существо. Да и привидение первой почувствовала именно кошка. Так что…
– Конечно можно, – сказала мама и улыбнулась: – Если она сама захочет.
Вилка захотела. Вспрыгнула на кровать и улеглась у Стаса в ногах.
Стас заснул сразу. Никаких битв ему в ту ночь не снилось. Призрак к нему тоже не наведался.

Глава 7

Проснувшись утром, Стас не сразу понял, где находится. Обои вместо крашеных стен, вкусный запах кофе вместо запаха лекарств и хлорки… Но уже в следующее мгновение он всё вспомнил и торопливо сполз с кровати, нашаривая под нею костыли.
– Проснулся? – улыбнулась из кухни мама, когда Стас шёл в ванную. – Вовремя. Я как раз кофе сварила. Пока умываешься, глазунью поджарю. Тебе с колбасой?
– Да! С колбасой! – обрадовался Стас. Какими бы изысканными кушаньями ни пыталась кормить его мама, самым любимым его блюдом оставалась яичница с колбасой. Ну ещё котлеты. И жареные грибы с картошкой.
Стас проглотил слюну и поскорее отправился в ванную – аппетит у него разыгрался не на шутку.
После завтрака он не утерпел и позвонил Андроиду. Мобильник у них был один на двоих, но брат с сестрой не ответили, и тогда Стас позвонил на домашний.
– Ну, вы идёте? – забыв поздороваться, спросил он, когда на том конце сняли трубку.
– Куда? – прозвучал в ответ удивлённый женский голос.
– Ой, Тамара Павловна, – сконфузился Стас, – извините. Здравствуйте! Позовите, пожалуйста, Андрона. Или Дашу.
– Это ты, Стас?
– Да, я.
– А Даша с Андроном к тебе побежали. Минут двадцать назад. Должны бы уже дойти…
– Наверное, за Иваном зашли, – сказал Стас, и в тот же миг в прихожей прозвенел звонок. – О! Пришли! – заторопился он. – До свидания, Тамара Павловна.
– До свидания. Постой!.. Как твоя нога?
– Хорошо, – юлой завертелся Стас. – До свидания!
Опасаясь услышать новые вопросы, он поскорее нажал кнопку отбоя, подхватил костыли и захромал в прихожую. Там и впрямь раздевалась-разувалась долгожданная троица: Даша с Андроном и Иван.
– Вы чего телефон не берёте? – набросился Стас на Андроида. – Звоню вам, звоню…
– Мы видели, что это ты, а раз мы и так к тебе идём, зачем напрасно время тратить? – ответила Даша.
– Может, лучше поздороваемся? – спросил Андрон.
– Да, конечно, простите, – сказал Стас и по очереди пожал руки всем троим.
В прихожую зашла мама. Впервые увидев Ивана, она от неожиданности вздрогнула, отозвала Стаса на кухню и спросила:
– А кто этот темнокожий парень?
Папа, жевавший бутерброд, едва не подавился. Он тоже был не в курсе, каков собой новый друг сына.
– Иван, – улыбнулся родительской реакции Стас. – Я ведь вам рассказывал.
– Ты не говорил, что он… – начала мама, но Стас её перебил:
– А что, это так важно?
– Нет, но… Как же вы понимаете друг друга? Он ведь, наверное, по-русски плохо говорит?
– Он говорит так, что заслушаешься. И почему ему не говорить, если он русский?
– В каком смысле? – отложил надкушенный бутерброд папа.
– В прямом. Он родился в России, его мама русская. Кто же он ещё?
– А папа? – спросила мама.
– Не знаю, – пожал плечами Стас. – И не вздумайте у него спрашивать! Он эту тему не любит.
– Ладно, не волнуйся, – потрепала его мама по макушке. – У нас пока головы есть на плечах. Беги, ребята заждались.
И Стас «побежал». Даша с Андроном уже зашли в его комнату. Иван топтался в прихожей.
– На, – протянул он Стасу прозрачную круглую коробку. – Передай маме торт.
– Пошли, сам отдашь. Заодно познакомлю.
Стас вернулся на кухню. Следом, держа на вытянутых руках торт, зашёл Иван.
– Вот, мама, папа, – сказал Стас. – Знакомьтесь, это мой друг Иван.
– Очень приятно, – ответила мама. – Меня зовут Марина Владимировна, а это мой муж, Ан…
– Марина, у меня есть язык, – улыбнулся папа, поднимаясь с табурета. – Андрей Викторович, – протянул он руку Ивану.
Иван кивнул, не зная, что ему делать с тортом. Стас забрал у него коробку и сунул маме. Папа с Иваном пожали друг другу руки.
– Ой, спасибо, Ваня! – расцвела мама. – Только есть его будем все вместе. Вот наговоритесь, и будем пить чай.
– А можно мне сейчас кусочек? – сглотнул слюну папа. – А то мне в гараж бежать, когда вернусь – вряд ли мне что останется.
– Конечно, – кивнул Иван. – Вы кушайте с Мариной Владимировной, сколько хотите. Нам можете совсем по чуть-чуть оставить.
– Нет, это я Андрею чуть-чуть отрежу, остальное мы с вами съедим. А если ты в своём гараже поторопишься, – посмотрела она на папу, – то, возможно, успеешь на вторую порцию, хотя этого я тебе не гарантирую.
Друзья повернулись, чтобы выйти из кухни, но мама остановила Ивана вопросом:
– Иван, Стас говорил, что ты в Кошкове недавно. А до этого вы где жили?
– В Твери.
– Ты там и родился?
– Да, там.
– А кто твои родители?
Стас вытаращил глаза, корча маме предостерегающие рожи.
– Моя мама программист. В основном работает с базами данных. Бухгалтерия, кадры и всё такое.
– А папа? – несмотря на Стасовы ужимки, спросила мама.
– К сожалению, по этому вопросу я могу поделиться с вами лишь своими домыслами, – чуть дрогнувшим голосом ответил Иван. – Но вам ведь это не нужно, правда?
– Конечно, нет, – покраснела мама. – Заболтала я вас, бегите к ребятам, вам ведь тоже поговорить хочется.
Стас проводил Ивана в свою комнату и, стуча костылями, вернулся на кухню.
– Мама! – зашипел он с порога. – Я же просил!
– А что я сделала?! – взмахнула руками мама. Видно было, что она и сама переживала за свою оплошность, но виниться и не думала. – Я ведь должна была поинтересоваться, из какой семьи твой новый друг.
– Но я тебя предупреждал!..
– А я забыла. Ничего ведь страшного не случилось? Иван мне понравился и даже на щекотливый вопрос ответил вполне достойно.
– Кстати, да, – подал голос папа, который тоже почувствовал себя не в своей тарелке, – парень хороший. По крайней мере, на первый взгляд. Ладно, побегу. Вы тут не ссорьтесь!
– Если мама не станет выпытывать у Ивана о его бабушках и дедушках, – буркнул Стас.
– Ладно тебе, – потрепала его по голове мама. – Не стану, не дуйся только. Иди к ребятам.

Друзья разговаривали долго. Болтали обо всём на свете и никак не могли наговориться. Казалось бы, и так через день-два виделись и ежедневно созванивались, а всё равно – такое ощущение было, будто Стас вернулся из долгого путешествия.
Говорили обо всём, кроме призрака. Почему-то эту тему, не сговариваясь, все аккуратно обходили. Это тоже было странным, ведь в больнице её поднимали не раз. Самое обидное – Стасу как раз этим и хотелось в первую очередь поделиться с ребятами. Но первым он почему-то начинать не решался, всё ждал, чтобы кто-нибудь вспомнил о привидении, а он бы продолжил. Как бы невзначай.
Выручила Вилка. Как всегда, степенно и важно зашла в комнату, остановилась, высокомерно окинула взором сидевших на ковре Андрона и Дашу, смерила взглядом примостившегося в компьютерном кресле Ивана, мяукнула сидевшему на кровати Стасу.
– Это и есть та самая Вилка, что почуяла призрака? – спросил Иван.
– Ага, – обрадовался долгожданной теме Стас. – Это она, наша Виолетта. Кстати, привидение было именно в этой комнате.
– Ой! – поджала ноги Даша. – А сейчас его тут нет?
– Вилка же спокойна, значит, нет, – сказал Стас. – Зато я сам его позапрошлой ночью видел.
– Но ты позапрошлой ночью был ещё в больнице, – задумчиво заморгал Андрон.
– Я его в больнице и видел, – кивнул Стас и неторопливо, в деталях стал рассказывать ребятам о своей встрече с неведомым, заодно сообщил и о загадочных снах и поделился своими соображениями по этому поводу.
Завязалось горячее обсуждение. Видно было, что вопрос интересовал всех, и, наверное, каждый ждал, когда об этом зайдёт разговор, а когда тот начался, всех будто прорвало.
Сначала шумели спонтанно, перебивая друг друга и повторяя на разные лады уже известные факты. А потом Андрон вдруг выдал:
– А что, если это твоя душа?
– Как это? – заморгал Стас. – А я что, по-твоему, зомби? И с чего это вдруг она от меня отделилась?
– А с того, – подхватила идею брата Даша. – Ведь ты же… ну… – замялась девчонка и проговорила еле слышно: – Ты же ненадолго умер… как бы…
– Ага, – подбадривая подругу, улыбнулся Стас и повторил то, что подслушал у родителей, а потом узнал и от доктора: – Я перенёс клиническую смерть.
– Вот! – поднял палец Андрон. – В тот самый момент твоя душа отделилась от тела, а потом не успела вернуться.
– И что, я, по-твоему, сейчас без души? – собрался обидеться Стас.
– Нет-нет, – замотала головой Даша, – всё не так! Без души ты бы не смог жить. И вернуться она успела. Но она, как бы это сказать, научилась выходить из твоего тела, ей это понравилось, вот она и повадилась изредка гулять. Например, когда ты спишь. Ведь и призрака видят в основном вечером, утром или ночью.
– Просто потому, что днём слишком светло, чтобы его увидеть, – подал голос молчавший до поры Иван. – Нет, это душа не Стаса. Я ведь говорил, что её… хозяина зовут Святослав. И Стас своими снами это подтвердил. Они ему не зря снились.
– Но там же всё неправда! – воскликнул Андрон. – И Кошкова в те времена не было, и монстров таких не бывает!
– В нашем мире не бывает, – подчеркнул голосом «в нашем» Иван.
– А в каком тогда? – заинтересованно спросил Стас, который и сам много думал об этом. – В загробном, что ли?
– В параллельном, – обыденным, почти скучающим тоном сказал Иван. – Существует теория, и многие учёные с ней, кстати, согласны, что в иных измерениях, буквально у нас под боком, существует множество миров, подобных нашему. Вот и представьте, что где-то тоже есть Земля, есть Россия, пусть даже Русь, есть Кошково, только там ход истории другой. Возможно, как раз из-за этих тварей, которых нет у нас. И там тоже живёт Стас, только зовут его чуть иначе, хоть и похоже. Может, параллельные миры имеют между собой некоторые точки пересечения или они периодически появляются и исчезают. Вот и…
– Что «вот»? – вскочила на ноги Даша. – Я ещё понимаю, если бы сам этот Слава к нам попал, тогда в твою теорию это укладывается. Но попал-то к нам призрак! При чём тут тогда параллельные миры?
– Кажется, я понял, – пробормотал Стас, чувствуя, как опять холодеет где-то в животе. – Я ведь говорил, что в последнем сне меня… то есть Славу, будто бы убили… Так вот, что, если и впрямь убили? То есть тяжело ранили, и у него тоже наступила клиническая смерть. И случилось это как раз в тот момент, когда здесь меня сбила машина. Наши души… как это называется?.. вознеслись. А потом нас обоих откачали. Души полетели назад к телам, но тут у наших миров и произошло это пересечение, о котором говорил Иван. Может, совсем-совсем короткое, но душа Святослава успела залететь к нам по ошибке. Но миры опять разъединились, и вернуться к себе она уже не смогла. И не может. Вот и слоняется тут у нас…
– А ведь правда, – прижала к пылающим щекам ладони Даша. – Так оно и есть!.. Как же там Святослав без души? Он умер?..
– Я думаю, если бы умер, – очень серьёзно сказал Иван, – душа бы опять, как сказал Стас, вознеслась. Ведь в первый раз они со Стасовой душой попали в одно место. Наверное, загробный мир един для всех миров. Или только для всех Земель. А раз душа покуда здесь, значит, Святослав ещё жив, но находится, например, в коме.
– Так надо же что-то делать! – затрясла кулачками Даша. – Надо ему помочь! Чего мы сидим?!
– А что мы можем сделать? – насупился Стас, которому тоже стало очень жаль Славу. Как-никак, это был почти он сам. К тому же он даже был им какое-то время. – И потом я видел его позапрошлой ночью, а этой ночью мне даже сон не приснился. Может, душа нашла переход в свой мир?
– Или вознеслась, – почти неслышно прошептал Андрон, но его услышали все.

Глава 8

Судьба гипотетического Славы взволновала ребят. И хоть это была всего лишь гипотеза, в неё поверили все. Оставалось как-то найти привидение – если оно ещё находилось в этом мире – и каким-то образом с ним побеседовать.
– Иван, – пришла вдруг Стасу в голову мысль, – может, ты ещё раз попробуешь его вызвать? Расспросишь обо всём подробно…
– Расспросишь! – фыркнул Иван. – Ну ты, друг, сказанул! Это ж тебе не сосед по парте, с которым можно поболтать о том о сём во время урока. Призраки не особо разговорчивы. Да им и нечем говорить – у них ни рта нет, ни связок, ни горла, ни лёгких.
– Я его слышал… – прошептал Стас, вспомнив тихое всхлипывание в ночь, когда он впервые очнулся. – Он плакал. – И Стас поведал друзьям, когда и как это было.
– Не обижайся, друг, – сказал на это Иван, – но ты сам говоришь, что тогда только вышел из комы. Да и снотворным наверняка был обколот, болеутоляющими всякими. Впрочем, вполне вероятно, что ты в тот момент частично находился ещё там, в так называемом тонком мире, поэтому и впрямь мог что-то слышать. В любом случае тот раз не показателен.
– Но ведь он и тебе сказал в прошлый раз своё имя! – вскинулась Даша.
– Не сказал, – мотнул головой Иван. – И я вам это уже объяснял! Я прочитал его имя из его… даже не знаю, как назвать… мыслесферы, что ли… Мне трудно пока в этом разобраться, я ведь не профессионал, действую методом проб и ошибок. Я даже не знаю, смог ли я прочесть его имя потому, что получил доступ к его мыслям, или потому, что он сам захотел мне его сообщить.
– Мы где-то слышали, – задумчиво сказал Андрон, – что медиумы, когда хотят побеседовать с духом, временно подсаживают его в чьё-нибудь тело. Это правда?
– Думаю, да. Я читал об этом. Даже теоретически знаю, как это делается. Но, как вы понимаете, испытать метод на практике мне не доводилось.
– Так давай испытаем заодно! – подпрыгнул на кровати Стас. – Вызови духа и подсади его, скажем… в меня. Тем более мы уже были с ним вместе в одном теле.
– Какой ты шустрый, друг, – нахмурился Иван. – Вызови!.. Подсади!.. Это ж тебе не интернет: кликнул по ссылке – попал, куда надо. Во-первых, вызвать его при вас у меня вряд ли получится; я уже говорил, что мне нужно хорошо сосредоточиться. А во‐вторых, даже если я его и вызову, то не стану ни в кого из вас подсаживать. Вообще в кого-либо из людей. Я не знаю, чем это может кончиться. У меня ещё нет опыта.
– А если… не в людей?.. – пробормотал задумчиво Стас.
– А в кого же ещё? – показал белоснежные зубы Иван и кивнул на Вилку: – В кошку, что ли?
– Хотя бы, – серьёзно посмотрел на него Стас. – Сможешь?
Иван даже поднялся.
– Ну, друг! Ну ты даёшь!.. – развёл он руками. Но, подумав немного, вновь опустился в кресло и негромко сказал: – А почему бы и нет? Только, я думаю, одной кошки для него будет маловато. Я не уверен, но мне кажется, что вес и объём тела должны быть примерно такими же, как у хозяина души.
– Я килограммов сорок пять вешу, – сказал Стас, который и впрямь был довольно худеньким и несильно высоким. – Так что теперь – призрак в рысь какую-нибудь подсаживать? Где мы её возьмём, во‐первых, и не загрызёт ли она нас, во‐вторых?
– Зачем в рысь? – прищурился Иван. – Можно всё-таки в кошку попробовать. Только не в одну, а… Сколько твоя Вилка весит?
– Я её не взвешивал… – начал Стас, но его перебила Даша:
– Да погодите вы кошек взвешивать и рысей ловить! Что это нам даст? Ни кошки, ни рыси разговаривать всё равно не умеют.
– Говорить-то будет Святослав, – поправил её Стас.
– Но у кошачьих нет органов речи! – поддержал сестру Андрон.
– Можно что-нибудь придумать, – загорелся идеей Иван. – Например, он будет царапать лапой.
– Кого царапать? – поёжился Стас.
– Не кого, а по чему. По песку, по земле… Или по бумаге, если окунать лапу в краску или чернила.
– Так он много не нацарапает… А нам хочется побольше узнать, – вздохнула Даша. – Вот если бы была клавиатура для кошек…
– То что?
– То он бы настучал всё, что надо, на компьютере.
– А ведь её можно сделать, – почесал в затылке Андрон. – Помнишь, у нас где-то были пластмассовые кубики с буквами? Мы по ним в детстве читать учились…
– Ну… – уставилась на брата Даша, а потом хлопнула себя по лбу: – Ну конечно! Надо разломать кубики на грани и сделать такую клавиатуру! Они как раз размером под кошкину лапу.
– Как вы её сделаете? – недоверчиво глянул на Андроида Стас.
– Легко! – улыбнулись близнецы. – Берётся основание, хотя бы фанерка, приклеиваются контакты, над ними крепятся подпружиненные чем-нибудь грани с буквами…
– Ладно-ладно! – замахал на них, улыбаясь, Стас. – Верю, что сможете. Я забыл, что вы технари.
– Тогда поступим так, – поднялся Иван. – Сейчас мы расходимся. Я поштудирую свои книги и записи, освежу и закреплю знания насчёт подсаживания души в чужое тело. Вы, – кивнул он Андроиду, – идите делайте клавиатуру. А ты, друг, – посмотрел он на Стаса, – взвесь Вилку, вычисли свой вес в кошках и думай, где нам их столько взять. Вечером созваниваемся и решаем, когда и где будем проводить… сеанс.
– Ты же при нас не хотел, – удивился Стас.
– Придётся захотеть, – блеснул Иван в улыбке зубами, – одному мне с кошачьей оравой не справиться.

Когда друзья разошлись по домам, Стас принялся думать, как ему взвесить Вилку. Он знал, что у мамы есть пружинные весы с крючком – безмен. Но, во‐первых, как на тот крючок подвесить кошку, а во‐вторых, как попросить безмен у мамы, чтобы не объяснять, зачем он ему понадобился? Опять же, когда он станет… подвешивать и, собственно, взвешивать Вилку, та наверняка начнёт орать, что также вряд ли понравится маме.
К счастью, пока он всё это обдумывал, выход нашёлся сам.
– Сынуль, – заглянула в его комнату мама, – ты один побудешь с полчасика? Мне в магазин сходить нужно.
– Что я, маленький? – едва не запрыгал на одной ноге Стас, с трудом сдерживая радость. – Иди, конечно. Хоть на час. В смысле иди, не беспокойся.
Мама ушла. Стас проковылял на кухню и стал рыться в ящиках. Безмен нашёлся быстро. Теперь нужно было решить проблему, как на нём взвесить Вилку. Было ясно, что сделать это, не причинив ущерба кошке, не получится.
Стас почесал затылок. Взгляд упал на ручку кухонной двери, увешанную полиэтиленовыми пакетами, что накопились у мамы после магазинных походов. Идея пришла в голову сразу: Вилку – в пакет, пакет – на крючок. Как говорится, всего и делов.
Он принялся выбирать подходящий пакет. Нужных по размеру оказалось аж три штуки. На одном был как раз нарисован котёнок. Выбор, конечно же, пал на него.
– Кис-кис-кис! – позвал Стас.
Из гостиной выплыла Вилка и посмотрела на него полным подозрения взглядом. «Неужто она мысли читает?! – удивился Стас. – Ничего, сейчас мы её обманем!»
Он принялся усиленно думать о том, что собирается покормить кошку. Для достоверности даже открыл холодильник и оторвал от связки сосисок одну. Снял с неё целлофановую оболочку и призывно замахал:
– Кис-кис-кис! Вилка, иди сюда, смотри, что у меня есть.
Кошка поддалась на провокацию и зашла на кухню. Стас отбросил сосиску, схватил пакет и бросился к кошке. При этом он зацепился гипсом за стол, и на пол с грохотом упала сахарница, рассыпав содержимое. А вредное животное, конечно, успело удрать.
Но Стас не собирался так просто сдаваться. Он поднял с пола сосиску, взял с собой пакет и безмен и отправился на поиски. Поскольку его руки были заняты, от костылей пришлось отказаться, и Стас запрыгал вперёд на здоровой ноге. Так он допрыгал до прихожей, и тут совершенно неожиданно и непонятно откуда под ноги ему вылетела Вилка. Точнее, под ногу, поскольку вторую, в гипсе, Стас держал перед собой на весу. Что именно взбрело в голову кошке, для него осталось загадкой, поскольку разгадывать её, потеряв равновесие, он не мог. Падая, Стас невольно взмахнул руками. Из левой тут же выскользнула сосиска, из правой со стуком выпал безмен. Но пакет Стас удержал, а рухнув на пол, с изумлением обнаружил, что случайно поймал в него Вилку!
Он прижал к груди истошно рявкавший, трепыхавшийся пакет и принялся оглядываться в поисках безмена. Тот обнаружился рядом, но поднять его оказалось непросто, поскольку держать пакет с кошкой одной рукой было чревато. К тому же Вилкины когти в нескольких местах прорвали полиэтилен и скребли теперь по Стасову пузу. Это было так больно, что Стас разозлился. И злость придала ему сил и решимости. Он изловчился схватить одной рукой обе ручки пакета и, отставив его как можно дальше от себя, второй рукой поднял безмен. Даже не пытаясь встать, Стас сидя подцепил крючком безмена ручки пакета, из которого торчали молотившие воздух кошачьи лапы и продолжали доноситься истошные вопли. Не обращая на это внимания, Стас разжал пальцы левой руки, и пакет закачался на безмене. Три килограмма двести граммов – успел заметить Стас, и в то же мгновение пакет порвался окончательно, а Вилка с возмущённым мявом пулей улетела в гостиную.
Усталый, исцарапанный, в подранной футболке, но гордый собой Стас, держась за стену, поднялся. И тут щёлкнула замком входная дверь.

Глава 9

Стас не любил врать, тем более маме. Но сказать ей, что он взвешивал кошку, значило ответить и на вопрос: зачем? Надеяться, что мама ничего не заметит, было глупо.
Но пришла не мама. Вернулся из гаража папа. Это было чуть легче. Во всяком случае, Стас на это надеялся.
Напрасно. Папа снял кепку, собрался положить её на полку над вешалкой и вдруг замер, округлив глаза:
– Что делает на вешалке сосиска?
– Э-э-э… – поскрёб затылок Стас и решил по возможности говорить только правду. – Мне не видно… Лежит?
– Ну да, – кивнул папа, – лежит. Сможешь с трёх раз угадать мой следующий вопрос?
– Наверное, ты не станешь спрашивать, можно ли её съесть… – опустил голову Стас. – А лежит она там потому, что я её нечаянно уронил.
– Уронил? Но, позволь, обронённые предметы имеют свойство падать, а не взлетать.
– Я неточно сказал. Это я падал, когда сосиска выскользнула из рук и улетела. А я не заметил куда.
– Ага, стало немного яснее. – Папа взял с полки сосиску и положил на её место кепку. – Хотя неясной осталась причина твоего хождения по квартире с сосиской в руке. Ну и причина твоего падения тоже.
– Причина у всего этого одна, – вздохнул Стас, – Вилка.
– Ты имеешь в виду столовый прибор или кошку? – попросил уточнить папа.
– Кошку.
– А что с ней не так? С чего ей понадобилось ронять тебя и заставлять вооружаться сосисками?
– Я выманивал Вилку сосиской, – лаконично ответил Стас. До сих пор ему врать не пришлось, что радовало. И если папа удовлетворится этим ответом…
Не тут-то было! Во-первых, папу не могло не заинтересовать, зачем сын выманивал кошку. Во-вторых, он заметил ошмётки пакета на полу и разорванную на Стасовом животе футболку. Однако с новыми вопросами он торопиться не стал.
– На, подержи, – протянул папа сосиску, снял куртку и разулся. – Пойдём побеседуем.
Стас надеялся, что беседа состоится в гостиной, но папа отправился на кухню. Разумеется, копилка папиных вопросов тут же пополнилась. И начал он с крайнего.
– Это тоже сделала Вилка? – показал папа на барханы сахарного песка на полу.
– Нет, это сделал я, – признался Стас. – Нечаянно. Зацепился гипсом за стол и…
– А почему не убрал? Только не надо кивать на больную ногу, подмести пол можно вообще без помощи ног.
– Потому что я как раз шёл ловить Вилку, потом поймал, потом упал… Нет, наоборот: упал, а потом поймал, потом она разорвала пакет и вырвалась, и тут пришёл ты. Поэтому я не успел прибраться.
– У меня такое ощущение, – задумчиво сказал папа, – что в твоём перечислении пропущен как минимум один пункт. Что было между «поймал» и «разорвала пакет»?
– Ах да, – притворился непонятливым Стас. – Я посадил её в пакет. Вернее, она сама в него попала.
– Просто так – взяла и попала? – нахмурился папа. – Вот что, ловец кошек, неси веник, подметай пол, а потом, без запинок и понуканий с моей стороны, всё мне подробно расскажешь. Идёт? Кстати, – завертел он головой, – куда ты дел маму? Надеюсь, она случайно или, того хуже, специально не попала в холодильник и не улетела на люстру?
– Мама на полчасика пошла в магазин.
– Давно?
– Уже минут сорок.
– Ну тогда у нас есть ещё часа полтора. Как раз успеешь прибраться, переодеться, – кивнул папа на Стасову майку, – смазать живот йодом и всё мне рассказать. Заодно решим, что будем говорить маме.
– А… разве не правду? – захлопал ресницами Стас.
– Правду тоже можно подать по-разному, – философски изрёк папа. – Или стакан наполовину пуст, или он наполовину полон.

Пока Стас выметал из кухни сахарный песок, он лихорадочно соображал, что сказать папе. Прикинуться дурачком, сказать, что он просто развлекался? Папа ни за что не поверит. Что-то придумать, соврать? Очень не хочется, да и что тут можно придумать? Причём такое, чтобы опять же поверил папа. Нереально. Так что теперь, рассказывать правду? Подводить друзей? Не попытаться помочь Святославу?.. Впрочем, почему он решил, что, рассказав правду, всё испортит? Может, наоборот? Папа никогда не запрещал ему что-то делать, не объяснив, почему этого делать не следует. И если рассказать всё папе подробно и чётко, он вполне может согласиться, что они с ребятами задумали хорошее дело. Ведь не развлекаться же они собрались!
Смазывать царапины йодом оказалось очень больно. И хоть к боли Стас за последнее время притерпелся, у него на глазах выступили слёзы. Но почему-то решение рассказать обо всём папе лишь укрепилось. Папа – взрослый, папа – умный, а главное – папа справедливый. Он или даст дельный совет, или укажет на их ошибки. В любом случае он им поможет, а не станет мешать.
И Стас всё рассказал. Всё-всё: и про свои сны, и про единственную встречу с призраком, и про их с друзьями гипотезы, и про то, что они решили предпринять. Собственно, говорить о том, зачем ему вздумалось взвешивать кошку, уже не пришлось.
Папа всё выслушал молча. По его сосредоточенному, слегка нахмуренному лицу трудно было что-то понять. Кроме того, что он ему поверил. Иначе давно бы уже сказал что-нибудь едкое.
Но, помолчав, папа сказал нечто странное:
– Пойду вынесу мусор.
Стас даже рот раскрыл от изумления. Выходит, он зря надеялся на папину помощь и тому на самом деле настолько безразлична эта история, что мусор даже показался важнее? У Стаса защипало в носу и запершило в горле. Он бы непременно разревелся, если бы папа не пояснил:
– Не нужно, чтобы мама увидела эти… гм… улики. Заодно и сам приду немного в себя.
«Так вот оно что!» – моментально расцвёл Стас. Оказывается, папе не всё равно. Наоборот, он принял это, как говорит мама, близко к сердцу.
– А ты пока помирись с Вилкой, – сказал папа, натягивая куртку.

Выполнить последнее папино поручение казалось труднее, чем мазать раны йодом. Но сделать это было действительно нужно. Тем более что кошке отводилась в их плане едва ли не главная роль.
Стас снова поковылял на кухню. Открыл холодильник, потянулся было за сосисками, но отдёрнул руку. Ну их! Опять куда-нибудь улетят.
Он взял пакет молока, наполнил кошачье блюдце и позвал:
– Вилка, кис-кис-кис!.. Иди, молочком угощу. Правда иди, я больше не буду тебя мучить.
Удивительно, но кошка пришла. Или на самом деле умела читать его мысли, или просто по голосу поняла, что Стас раскаивается в своём поведении.
Пока Вилка лакала молоко, Стас присел рядом на табурет и попросил у кошки прощения. А ещё попросил, чтобы она помогла им с ребятами. Вряд ли кошка что-то поняла, но, похоже, Стаса она простила. Во всяком случае, допив молоко, посмотрела на него и мурлыкнула, словно сказала спасибо.
А когда вернулся папа, всё вообще стало казаться замечательным. Во-первых, папа больше не хмурился. Во-вторых, он сразу сказал, что у него есть некоторые коррективы к их плану. Но тут вернулась мама, и рассказать о своих коррективах он не успел.
А потом зазвучала мелодия его телефона. Стас вспомнил, что они договорились с ребятами созвониться, и поковылял в гостиную, где он оставил трубку. Звонил Андрон. Его голос был мрачен:
– Ничего у нас не получилось. Оказывается, мама давно отдала кубики тёте Кате. В смысле её детям. Но не это главное. Мы уже начали выпиливать клавиши из фанеры, но сообразили, что это напрасная затея. Куда мы потом воткнём провода от контактов? В USB-порт? – Андрон фыркнул. – Можно, конечно, разобрать настоящую клавиатуру и подпаяться к контактам её клавиш, но папа нам потом так подпаяется!.. Надо где-то найти старую, никому не нужную клаву.
– Я поговорю с папой, – сказал Стас. – Может, он что-нибудь посоветует.
– С ума сошёл?! – зашипел Андрон. – Как ты ему собрался объяснять, для чего тебе это?
– Понимаешь… – потупился Стас и зачем-то переложил телефон в другую руку. – Я ему всё рассказал.
В трубке повисло долгое молчание. Потом Андрон выдохнул:
– Ну ты даёшь! Значит всё, ку-ку, Святослав…
– Да почему «ку-ку»?! – рассердился Стас и горячо зашептал: – Ты думаешь, у моего папы нет мозгов? Или что он тиран какой-нибудь? Он всё правильно понял и даже хочет нам что-то подсказать!
– И что же именно? – угрюмо буркнул Андрон.
– Пока не знаю, мама пришла, он не успел сказать.
– Ну хоть маме ты не проболтался, и то!..
– Что «и то»? – опять рассердился Стас. – Да, маме я ничего не рассказал. Потому что не хочу её расстраивать. А папе мне рассказать пришлось. Он увидел последствия взвешивания Вилки. Но я даже рад, что он в курсе. Он нам обязательно поможет, вот увидишь!
– Ладно, посмотрим. Ты Ивану звонил?
– Нет ещё. Сейчас позвоню.
И Стас, дав отбой, стал набирать номер Ивана. Он тяжело вздохнул, понимая, что сейчас ему вновь придётся оправдываться и отбиваться от упрёков. Но Иван, выслушав Стасову исповедь, кажется, даже обрадовался.
– Если твой папа нам поможет, это здорово. Но даже если он просто не будет мешать, уже хорошо.
– Конечно, он не будет мешать, – буркнул Стас. – Почему все думают, что взрослые – наши враги?
– Кто «все»? Я так не думаю. Мешать могут не только взрослые.
– А кто ещё? – насторожился Стас.
– Да пока никто. – Стас почти увидел, как сверкнула Иванова улыбка. – Я в принципе сказал. Успокойся, друг. Скажи лучше, что там с кошками? Сколько их нужно?
– Вилка весит три кило двести. Но она ведь домашняя, кормят её хорошо. Наверное, те, что бегают на улице, около трёх кэгэ будут. Так что надо… пятнадцать кошек.
– Пятнадцать?! – присвистнул Иван. – Ох, ни фига ж себе! Как мы столько в квартиру притащим? Да и кто согласится? У меня вообще однокомнатная…
– У меня мама в отпуске, – испугался Стас, – ко мне нельзя.
– Андрон с Дашей, думаю, тоже вряд ли согласятся, – сказал Иван. – Придётся на улице. Но как мы удержим в одном месте пятнадцать кошек?
– Погоди-ка… – осенило вдруг Стаса. – Мне кажется, мой папа нам и правда сможет помочь. Хотя бы в этом.
– Гараж? – догадался Иван.
Стас кивнул, хотя делать это при телефонном разговоре было бессмысленно. Впрочем, он тут же добавил:
– Да. И он мне ещё что-то хотел сказать по поводу нашего плана. Когда мы с ним поговорим, я тебе перезвоню.
– Обязательно позвони, друг! Хоть во сколько. Я заклинания буду учить, так что спать лягу поздно. Не раньше часа ночи. Только если после одиннадцати соберёшься, на домашний не звони, мама спать уже будет.

Глава 10

Стас весь извёлся, дожидаясь, когда они с папой останутся наедине. Но мама постоянно была рядом. Её можно было понять – ведь она по нему соскучилась. Да и он по ней тоже. Эх, если бы не это важное дело, в которое маму не следовало посвящать!.. Или всё-таки следовало? Нет, это было бы чересчур, Стас и так чувствовал себя виноватым перед друзьями. Да и папа явно не хотел, чтобы мама узнала об их планах. А уж он-то знал маму лучше. Во всяком случае, был знаком с ней на пару лет дольше, чем Стас.
Папе самому, наверное, хотелось поговорить со Стасом. Он придумал, как это сделать, не вызывая у мамы подозрений. После ужина, когда она собралась мыть посуду, папа сказал:
– Пойдем-ка мы со Стасиком прогуляемся перед сном.
– Да ты что! – всплеснула руками мама. – У него же нога!
– Вот именно, – кивнул папа. – Её развивать надо. В смысле пока не её, а остальной организм. Скоро мышцы совсем атрофируются.
– Только недолго. И оденься, Стасик, потеплей, вечера уже холодные. Организм у тебя и правда ослаб, ещё не хватало простудиться.
Стас был готов надеть хоть шубу, лишь бы скорее поговорить с папой. Но натянул, конечно, всего лишь куртку, под которую, правда, мама заставила пододеть свитер.
На улице было хорошо. Свежо, прохладно, тихо. С чёрного неба подмигивали звёзды. Пахло мокрой облетевшей листвой. Стас с наслаждением вдыхал вкусный воздух, от которого отвык в больнице, и был благодарен папе уже за саму прогулку. Но и о судьбе Святослава он, конечно, не забывал. И первым начал разговор.
– Папа, – сказал он, – нам завтра будет нужен гараж. Ты разрешишь?
– Чтобы собрать там кошек? – хмыкнул папа.
– Ну да. Я же тебе рассказывал. Я подсчитал, их нужно будет штук пятнадцать. Если Вилку не считать, то четырнадцать.
– И как вы собираетесь отловить четырнадцать кошек? Из тебя-то сейчас ловец отменный.
– Я не знаю, – вздохнул Стас, – но надо же как-то. Ты поможешь?
– Ловить кошек? Нет уж, уволь. К тому же я как раз хотел поделиться своими мыслями. Пойдём-ка присядем на лавочку.
Они подошли к одной из стоявших вдоль пустынной аллеи скамеек. Стас опустился на сиденье, прислонив к спинке скамьи костыли. Папа стоял перед ним, сунув руки в карманы, и покачивался с каблуков на носки и обратно. Потом, обдумав всё, видимо, ещё раз, задумчиво хмыкнул и тоже сел.
– Вот что, – сказал он. – Насчёт пятнадцати кошек вы, думаю, не правы. Хотя сама идея с кошками неплоха. Вселять духа в кого-нибудь из вас я бы не позволил.
– Да Иван и сам не собирался!
– Иван молодец. Странно только, что он не подумал о том же, о чём и я.
– А о чём ты подумал? Кошек нужно больше?
– Меньше. Одну.
– Как одну?! Они же маленькие, килограмма три. Ну пусть даже пять какой-нибудь котяра весит! А я – сорок пять. Если не все пятьдесят.
– А при чём здесь твой вес?
– Ну как же! Ведь Святослав – это почти я. Мы с ним были в одном теле в моих снах.
– Две души в одном теле, наверное, допустимо, – мотнул головой папа, – а вот одна душа в пятнадцати телах… Не читал я что-то ни в каких преданиях и мифах, чтобы душа умела делиться на части. А если вдруг и сумеет, останется ли она при этом единой душой? Нет, мне всё-таки кажется, что тут вы дали маху в своих рассуждениях. Да и сам посуди, при чём тут вес тела, если речь идёт о душе? Вспомни гипотезу о переселении душ. Там ведь душа в кого и даже во что угодно может переселиться в новой жизни: в другого человека – а новорождённый, кстати, весит не больше той кошки, – или в червяка какого-нибудь, в цветок.
– Точно!.. – заморгал Стас. – Как же это мы… И главное, почему Иван об этом не вспомнил?
– У Ивана пока ещё опыта нет, – улыбнулся папа. – Я хоть и не колдун, всё-таки подольше его на свете живу.
– Значит, нам хватит одной Вилки?
– Вот этого я не знаю. Видишь ли, я вообще не очень верю в переселение душ. Даже временное.
– Но ты же сам видел Святослава!
– Я видел нечто. Необъяснимый светящийся сгусток. Необъяснимый лично мной, но…
– Значит, ты мне не веришь? – обиженно перебил папу Стас.
– Я этого не говорил. Но ты тоже мог видеть что-то, чему именно ты не мог дать объяснения, однако это не значит, что такого объяснения не существует.
– Ты об этом хотел со мной поговорить? – засопел и начал подниматься Стас. Но папа положил ему ладонь на плечо:
– Сиди, не ерепенься. Ишь, обиделся! Я ведь не сказал, что всему этому не может быть предложенного вами объяснения. Мне и самому интересно это проверить. Так что гараж я вам, конечно, предоставлю. Точнее, нам. Пойдём вместе.
– Беда ещё в том, – вздохнул Стас, – что Андроид… в смысле Андрон и Даша не смогли сделать клавиатуру.
– Об этом я тоже подумал, – подмигнул папа. – Компьютер, может, и удобен, но не в данном случае. Тем более в гараж его не потащишь.
– А ноутбук?
– На ноутбуке клавиши ещё тесней, кошачьей лапой много не напечатаешь.
– И что теперь делать? Брать ватман и краску, чтобы Вилка писала лапой? В смысле Слава…
– Нет, это вовсе не эффективно. Но я кое-что вспомнил! Как раз в гараж я когда-то отнёс твои старые игрушки и книжки. В том числе азбуку. Помнишь, висела на стене в твоей комнате?
– Помню, – сказал Стас. – Большая, в виде таблицы. Там ещё в каждой ячейке кроме буквы был нарисован предмет, начинающийся с этой буквы.
– Правильно. Понял?
– Святослав будет тыкать в буквы?
– Ну да. А кто-нибудь будет зачитывать вслух. А я это ещё и на камеру сниму. Если будет что снимать.
– Зачем на камеру? – испугался Стас. – Ты хочешь учёным об этом рассказать?
– Вообще-то следовало бы… Но кто поверит, даже с записью? И тем не менее хорошо, если Святослава удастся вернуть домой, если всё на самом деле так, как вам… то есть нам!.. это представляется. Кстати, как именно его можно вернуть, я понятия не имею. Но если вернуть его мы не сможем, не останется ничего другого, как просить помощи учёных. И одно дело прийти к ним и сказать: «Помогите вернуть в параллельный мир привидение», а совсем другое – не просто сказать, но ещё и показать. Хоть какое-то, но доказательство, кто-то, возможно, заинтересуется.
– Это и есть твои корректировки? – посмотрел на папу Стас.
– Да. А что, мало?
– Не знаю. Если честно, я переживаю за Святослава. Мне его очень-очень жалко. Уж лучше со сломанной ногой в постели валяться, чем вовсе без тела, да ещё в чужом мире маяться.
Папа грустно улыбнулся и потрепал его по затылку.

Перед сном, как и обещал, Стас позвонил Ивану. Приятель, услышав версию о «всевместимости души», даже застонал и молчал, наверное, с минуту.
– Ты чего? – забеспокоился Стас.
– Я идиот, – раздалось из трубки. – Мне надо лечиться, а не учиться.
– Да ну, перестань. Мы ведь все об этом не подумали.
– Но не все мы собираемся стать профессионалами в этой области, правда?
– Правда. Но и ты ещё им не стал. На ошибках учатся, слышал?
– Уже и видел! – фыркнул Иван. – Как раз сейчас в оконном стекле отражается тупая чёрная морда.
– Ой… – икнул Стас. – К-какая морда? Чья?..
– Моя, чья же ещё!
– Уф, ты так не шути, а то мне сейчас спать ложиться.
– Да и я, друг, лягу, пожалуй, – вздохнул Иван.
– Выучил?
– Выучить-то выучил. Но я теперь вообще в своих способностях засомневался. Вдруг я ещё что-то важное не учёл?
– Нет, в себе сомневаться нельзя, – со взрослой интонацией изрёк Стас. – Надо в себя верить, тогда всё обязательно получится. Не сегодня, так завтра; не сразу, так постепенно.
– Папа?
– Ага.
– Умный у тебя папа. Мне он понравился. И… – Голос в трубке снова прервался, а потом зазвучал несколько глуше: – Я рад, что он завтра будет с нами. Всё, друг, отбой! Споки-ноки.
– Пока, – кивнул темноте за окном Стас.

Забравшись в постель, он подумал, что и впрямь долго не сможет уснуть. Уж очень много всего крутилось в голове. А тут ещё и Вилка пришла, вспрыгнула на кровать, улеглась в ногах, как и в прошлую ночь. Знать, и впрямь простила взвешивание.
Видимо, кошачье тепло благотворно подействовало на Стаса, заснул он почти сразу. А проснулся от странного звука…
Сначала Стасу показалось, что где-то прорвало трубу – водопроводную или, хуже того, газовую. Но, приподняв голову, он сразу увидел, что у него в ногах стоит, выгнув спину дугой и взъерошив шерсть, Вилка. Шипела она. Стас успел удивиться, отчего он так хорошо видит при выключенном свете, но, переведя взгляд туда, куда уставилась кошка, понял причину как хорошей видимости, так и кошачьего поведения. В дальнем от кровати углу светился призрак.

Глава 11

Стас чуть было не завопил, как тогда, в больнице. Сдержался только чудом, да ещё потому, наверное, что вмиг пересохло горло. И тело вдруг окаменело, а то бы он, пожалуй, инстинктивно спрыгнул с кровати и помчался к родителям. Хотя куда бы он помчался! Тут, возле кровати, и рухнул бы со своей «костяной ногой».
Невольное оцепенение помогло ему собраться с мыслями и более-менее прийти в себя. Правда, кожу всё ещё покрывали мурашки, и неприятно действовало на нервы кошачье шипение.
– Перестань, Вилка! – шепнул Стас, отметив заодно, что язык его слушается.
Кошка перевела на него недоуменный взгляд: как это, дескать, перестань, когда такое творится! Но Стас повторил:
– Перестань шипеть. Это… свои.
Кошка – видимо, от изумления – замолчала, но шерсть её продолжала стоять дыбом. Стас, не отводя взгляда от призрака, протянул руку и погладил Вилку по спине. Её мышцы немного расслабились. Уверенней почувствовал себя и Стас.
– Эй, – тихонько позвал он, – Святослав, это ты?
Привидение колыхнулось и немного приблизилось. У Стаса во рту опять стало сухо. Он судорожно сглотнул и вновь обратился к призраку:
– Если ты меня понимаешь, пошевелись, а если нет – то… нет.
Призрак опять колыхнулся.
– Только, пожалуйста, близко не подходи, а то кошка боится. – «И я», – очень хотелось добавить Стасу, но он удержался. А чтобы до конца убедиться, что привидение его понимает, спросил: – Дважды два – пять?
Призрак остался неподвижным.
– Четыре?
Привидение дёрнулось.
– Здорово! – сказал Стас и почувствовал, что страх его почти отпустил. Остался лишь «привкус» некой щекочущей нервы жути, как на просмотре качественно снятого ужастика. – Значит, это ты мне снился?
Призрак заколыхался сильнее прежнего. Стасу показалось, что тому не терпится рассказать о себе. Но общаться вот так, задавая вопросы лишь с одной стороны, и то лишь такие, на которые можно ответить только «да» или «нет», было затруднительно. Тем не менее упускать этот шанс Стас не хотел.
– Святослав, ты правда из параллельного мира?
Внезапно привидение повело себя странно. Оно колыхнулось было, но тут же замерло. А потом и вовсе стало совершать непонятные рывки, словно собиралось взлететь, но что-то его не пускало. Вилка при виде этих па вновь зашипела.
– Вилочка! – взмолился Стас. – Прекрати, пожалуйста. – Он взял испуганную кошку и прижал её к груди. – Не бойся, глупышка. На самом деле это мальчик, такой же, как я. Просто он попал в беду и просит, чтобы мы ему помогли. Мы ведь поможем, да, Вилочка?
То ли спокойный ласковый голос умиротворяюще подействовал на Вилку, то ли она уловила что-то своим кошачьим чутьём, только кошка и впрямь вдруг успокоилась, поудобней устроилась у Стаса на руках и даже тихонько мурлыкнула.
А призрак прекратил непонятные дёрганья, зато беспрестанно теперь колыхался. Стасу даже почудилось, будто он слышит тихий звон кольчуги. Призрак в кольчуге! Хоть книжку пиши с таким названием. Но настоящая кольчуга юного воина осталась, конечно, где-то там… Нет, не о том он сейчас думает!
– Прости, Слава, я отвлёкся, – сказал Стас. – Тебя ведь можно звать Славой?
Привидение колыхнулось ещё раз и успокоилось.
– Вот и хорошо. А я Стас. Ну ты знаешь.
В ответ он получил очередное колыхание.
– То, что мне снилось, правда происходило с тобой?
Колыхание.
– И тот город – тоже Кошково?
Опять колыхание.
– Только в параллельном мире, да?
Призрак снова судорожно задёргался.
– Ой, прости! Ты, наверное, сам этого не знаешь, да?
Стасу показалось, что на сей раз привидение колыхнулось как-то обрадованно.
– Хотя, между нами, Слава, мы тоже не знаем, в чём там дело. Так, одни гипотезы… Эх, жаль, что ты разговаривать не можешь! Но мы знаешь что придумали?
И Стас поведал призраку разработанный им с друзьями и подкорректированный папой план. Во время его рассказа призрак то радостно колыхался, то судорожно дёргался, то тревожно, будто впадая в ступор, замирал.
– Ты согласен? – спросил Стас.
Привидение колыхнулось так, что пролетело чуть ли не половину комнаты. Кошка в руках у Стаса заметно напряглась, но шипеть не стала.
– А ты, Вилка, согласна впустить в себя ненадолго Славу?
Виолетта, конечно, ничего не ответила, а в Стасову голову пришла вдруг сумасшедшая мысль:
– Ой! А что, если сейчас попробовать? Я, правда, не знаю как, но, может…
И вдруг открылась дверь в его комнату. От неожиданности Стас подпрыгнул и снова чуть не заорал.
Из-за двери послышался сонный папин голос:
– Ты чего не спишь? Бубнишь и бубнишь… С кем ты там беседуешь? С кошкой, что ли? Или по телефону? Так ночь ведь на дворе.
– Папа!.. – зашипел Стас. – Тише!.. Заходи скорей, тут…
Но, повернувшись вновь к центру комнаты, увидел лишь темноту, разбавленную неясными отсветами далёких фонарей.
– Что «тут»?.. – вошёл в комнату папа и включил свет. – Ничего особенного не вижу, – сказал он, зевая.
– Тут сейчас Слава был… – чуть не плача, ответил Стас. – А ты его спугнул!
– Стас… – замялся папа. – Ты меня извини, но больше мы с тобой на ночь глядя не будем беседовать на подобные темы. Моя вина, не подумал.
– Ты думаешь, я спятил?!
– Я думаю, ты не очень крепко заснул. Вот у тебя и смешался сон с явью.
– У Вилки тоже сон?
– А что Вилка? – Папа посмотрел на кошку. Та всё ещё была на руках у Стаса, но ничто в её облике не выдавало ни малейшего беспокойства. – С ней, по-моему, всё в порядке.
– Сейчас да, но ты бы видел, как она реагировала на Святослава, пока я её на руки не взял. Или ты считаешь, что я так и спал сидя, с кошкой на руках?
– М-да… – промычал папа, оглаживая подбородок. – Это было бы странно.
– И не ты ли сам мне рассказывал, что видел его в этой комнате? И Вилка, как вы с мамой сказали, при этом психовала. У вас тогда тоже смешался сон с явью? У обоих сразу?
– Ну, так то ж… – начал папа и запнулся.
Наверняка хотел сказать «так то ж мы», подумал Стас. А вслух произнёс:
– Вот видишь, сказать нечего. Потому что ничего мне не приснилось, Святослав был сейчас здесь. И мы с ним разговаривали.
– Ага, – улыбнулся папа, но улыбка его переросла в зевок. – А ты говоришь, не спал. Призраки разговаривать не умеют, сам знаешь.
– Так он же не словами говорил! Я задавал ему вопросы, а он в ответ колыхался, если нужно было сказать «да», или не шевелился, если «нет».
– И что ты успел у него выяснить?
– В том-то и дело, что очень мало. Зато я теперь уверен, что мои сны про тот бой были правдой. А ещё я рассказал ему про наш план с Вилкой.
Кошка вопросительно глянула на Стаса, а папа спросил:
– И что… э-э-э… Святослав?
– Святослав очень обрадовался, – погладил Стас Виолетту, – а потом как раз ты и пришёл.
– Ну прости. И если всё действительно так, как ты говоришь, остальное мы завтра и узнаем. Ведь гораздо лучше, когда он сам будет рассказывать, а не только колыхаться в ответ. Так что давай спать. Утро, как говорится, вечера мудреней.
Спорить с папиными аргументами было трудно, да он и не собирался. Поэтому сказал лишь:
– Спокойной ночи! – И, отпустив кошку, забрался под одеяло.

Глава 12

Утром первым позвонил Иван. Он был очень серьёзен, почти строг. Поздоровавшись, сразу спросил:
– Так что, идём?
– Конечно! – обрадовался Стас. Хотел было рассказать про ночную беседу с призраком, но решил, что лучше это сделать при встрече, когда соберутся все. – Зайди, пожалуйста, за Андроном с Дашей, и подтягивайтесь ко мне.
– Лучше пусть они за мной зайдут. Что я, по всему городу с тамтамом и прочим таскаться буду? Они знают, где ваш гараж?
– Знают. А…
– Вот мы с ними потом к нему и отправимся. А тебе перед выходом позвоним, чтобы ты тоже выходил.
– Мы с папой придём.
– Я надеюсь, – сказал Иван и отключился.
Стас позвонил Андроиду. Трубку взяла Даша.
– Идём? – без предисловий начала она.
– Конечно, – сказал Стас. И по-быстрому пересказал ей вчерашний разговор с папой.
Даша, как и Иван, обрадовалась:
– Это просто здорово, что твой папа будет! И хорошо, что кошек ловить не нужно.
– Да, всё отлично. Так что собирайтесь и идите за Иваном. От него мне позвоните – и сразу к гаражу. Помнишь, где он находится?
– Конечно помним. Мы побежали.
Стас взял костыли и похромал к папе. Тот на диване в гостиной читал газету. Увидев Стаса, заговорщицки подмигнул и сказал приглушённым голосом:
– Я маму предупредил, что мы с тобой в гараж идём. Сказал, что твоя помощь нужна.
– Но ведь врать… – начал было Стас, на что папа сделал большие глаза:
– Где же тут враньё? Я ведь не уточнял, кому и в чём помощь.

Вскоре от Ивана позвонил Андрон и сказал, что они выходят. Стас с папой стали собираться. Предупреждённая заранее мама вопросов не задавала. Только снова напомнила об осенней прохладе и протянула Стасу свитер.
– Мам, я Вилку с собой возьму, – послушно натягивая поддёвку, сказал Стас. – Пусть погуляет, пока морозы не ударили.
– Ну, до морозов ещё далеко, – удивлённым голосом сказала мама. – Но если хочешь, возьми. Что-то вы с Виолеттой такими друзьями стали, чудеса просто.
– Это долгая разлука повлияла, – улыбнулся Стас и позвал: – Кис-кис-кис!
Вилка не спеша вышла в прихожую. Папа, заметив, что Стас примеривается, как вместе с костылями держать ещё и кошку, сказал:
– Не суетись, я её возьму.
И они втроём отправились к гаражу.
Там их уже поджидали близнецы и Иван. Андрон и Даша были заметно возбуждены, завидев Стаса, побежали навстречу.
– Там у Ивана такое! – хором загалдели они, забыв поздороваться. Но, перехватив насмешливый взгляд его папы, опомнились и закивали: – Здравствуйте, Андрей Викторович! Привет, Стас. Здорово, Вилка!
У Ивана и впрямь было на что поглядеть. Оставаясь по-прежнему серьёзным, он поздоровался с подошедшими и по просьбе Стаса продемонстрировал длинный деревянный барабан.
– А что в рюкзаке? – кивнул Стас на заплечный мешок Ивана.
– Потом увидишь, – строго ответил Иван.
Между тем папа открыл ворота гаража и включил в нём свет.
– Заходите!
Гараж был просторный, и, несмотря на то что бо́льшую его часть занимала белая старенькая «тойота», все пятеро в нём вполне поместились. Даже шестеро, считая Вилку. Но Иван помотал головой:
– Мне тут будет не развернуться.
– Ничего, – сказал папа, – мы сейчас откатим машину к воротам, сзади места станет больше. Мы сядем в салон – тебе и вовсе станет просторно. Да и смущать не будем. Только погодите, я спущусь в подвал, поищу азбуку.
Папа открыл люк в полу гаража и стал спускаться по лесенке.
А Стас, чтобы зря не терять времени, стал рассказывать друзьям о ночном явлении «призрака в кольчуге» и попытке беседы с ним.
Рассказ все восприняли по-разному, даже мнения близнецов разделились, чего не случалось практически никогда.
– Здорово! – захлопала в ладоши Дарья. – Теперь Ивану и не надо будет колдовать!
– Почему это не надо? – исподлобья глянул на сестру Андрон. – Во-первых, Стаське это могло присниться…
– Да ничего мне не снилось! – взвился Стас, но сзади ему на плечо положил руку Иван.
– Во-вторых, – продолжил Андрон, – призрак всё равно сначала нужно как-то вызвать. Да и сам он вряд ли сумеет залезть в кошку. Правда, Вань?
– Думаю, да, – сказал Иван. – Но всё равно хорошо, что Святослав в курсе того, что мы собрались делать. Очень хорошо. Всё должно получиться.
– Если Стас не… – снова начал Андрон, но тут из-под пола показались папины голова и плечи.
– Думаю, Стас и правда его видел ночью, – сказал папа, выбравшись из подвала. – Но говорить им было совсем неудобно. Думаю, вот это нам поможет.
Он развернул рулон, который принёс снизу. Большой, формата А1, чуть мятый и пожелтевший лист был расчерчен на четыре строки и девять столбцов, то есть на таблицу, в которой были пустыми лишь три правые нижние клетки. В остальных красовались чёткие крупные буквы русского алфавита. Возле каждой буквы был нарисован предмет, начинавшийся с той самой буквы: рядом с А – арбуз, с Б – барабан и так далее.
– Здорово! – опять зааплодировала Даша. – Надо повесить его на стену.
– Логичней расстелить на полу, – сказал папа, что тут же и принялся делать. – Вилка хоть и кошка, но по стене ей ползать будет неудобно.
– Ой! – прижала к щекам ладони Даша. – Я и не подумала.
– Ну? – разогнул папа спину и оглядел ребят. – Начнём? Никто не передумал?
Все синхронно замотали головами, и даже Вилка, обнюхивавшая по всему гаражу незнакомо пахнущие предметы, оставила своё занятие и, посмотрев на папу, мявкнула.
– Мы полезли тогда в машину, а ты, Иван, начинай.
– Мне ещё переодеться надо, – сказал тот, снял с плеч рюкзак и стал вынимать из него что-то пышно-пёстрое.
– Ух ты! – одновременно вырвалось у ребят, когда на свет показался головной убор из перьев. Но не такой, как у североамериканских индейцев, а круглый, больше похожий на корону. Следом за «короной» Иван достал чёрную деревянную маску, довольно жуткую на вид.
– И где ты такие сокровища раздобыл? – спросил папа, по нему было видно, что и сам он поражён не меньше друзей.
– Сам сделал, – не без гордости ответил Иван. – Я много читал об этом, изучал технологию изготовления. Труднее было с материалами, но нашёл вот… Не всё, конечно, что нужно в идеале, но, думаю, сгодится. – Потом он сказал: – Андрей Викторович, вы не могли бы погасить свет? Я зажгу свечи.
– Вот уж нет! – категорично замотал головой папа. – Никаких свечей в гараже! Тут бензин, масло, промасленная ветошь. Не хватало нам только поджариться. Если тебя устроит, могу повесить на крючок переноску, а большой свет выключить.
– Давайте хоть так, – вздохнул Иван. – Всё равно лучше не свечи, а факелы…
– Ты ещё тут костёр предложи развести.
– Вообще-то как раз костёр и нужен, – встрепенулся Иван. – Но я подумал, что хватит и свечей. Тоже ведь огонь.
– Я сказал, нет. Это не обсуждается.
Иван, разведя руками, снова вздохнул, а папа достал с полки лампу в решётчатом защитном кожухе и дотянул на длинном проводе до крюка в стене. Зажёг её и погасил верхние лампы. В гараже сразу стало сумрачно и тревожно. По углам затаилась жутковатая тьма. На стены легли длинные тени.
– Полезли в машину, – сказал папа, открывая дверцы. Перед тем как сесть самому, кивнул Ивану: – Удачи! Я буду посматривать в зеркало. Когда закончишь, пусть он встанет к алфавиту, мы тогда выйдем.
Уже занеся в салон ногу, папа вспомнил:
– Да! Выключите-ка все, у кого есть, мобильники. – Сам он тоже полез в карман за телефоном. – А то запиликает в самый неподходящий момент, будет очень обидно.
Стас хотел сесть на переднем сиденье, рядом с папой, но передумал и, положив на пол костыли, полез назад, вслед за Дашей. Андрон уже сидел с другого края. Все трое были напряжены и сидели молча. Папа тоже молчал, но был чем-то занят. Стас глянул ему через плечо. Папа готовил к съёмке видеокамеру.
– Ой, а где Вилка? – завертела головой Даша. – Мы её забыли взять.
– А её и не надо сюда брать, – сказал папа, продолжая настраивать камеру, – она ведь нужна Ивану.
– Мы думали, что будем её держать, когда… это произойдёт, – сглотнула девочка. – Вдруг она испугается или ещё что.
– Именно поэтому её и не стоит держать в такой момент, – обернулся папа. – Можно и без глаз остаться. А уж с курткой точно придётся распрощаться. – Он подмигнул Стасу, и тот сразу вспомнил свою изодранную футболку и расцарапанный живот.
– Ладно, – вздохнула Даша, и в этот момент в гараже зазвучал тамтам.

Глава 13

Звук был таким монотонно-ритмичным, что у Стаса начали слипаться глаза. Он с трудом отогнал дрёму и, слегка повернув голову, покосился в заднее окно. Если бы он не знал, что в гараже остался только Иван, ни за что бы не подумал, что видит именно его. Возле тамтама, похожего на высокий пень, приплясывал настоящий африканский шаман из приключенческих фильмов! Жуткая маска в свете единственной лампочки скалилась в злобной гримасе, венец из перьев делал её ещё более зловещей. Иван успел раздеться и был теперь лишь в некоем подобии юбки то ли из длинных листьев какого-то растения, то ли из лоскутов ткани. Его коричневое тело блестело, будто смазанное жиром. Наверное, это и был жир либо какая-то мазь, поскольку вспотеть в прохладном гараже было нереально.
Из-за ударов тамтама Стас не сразу понял, что Иван ещё и что-то поёт. Точнее, распевно приговаривает, подобно рэперу. Голос его становился всё громче и громче, ритм барабана и пения учащались, и Стас почувствовал, что его сознание уплывает в некие невиданные дали. Сразу вспомнился добрый тёплый свет небытия и захотелось ещё раз в него окунуться.
Но гипнотический транс оборвал папа.
– Есть! – взволнованным полушёпотом сказал он, и Стас, встряхнув головой и проморгавшись, глянул на него. Папа смотрел куда-то вперёд. Лишь снова глянув ему через плечо, Стас увидел, что папа, опустив боковое стекло, снимает на камеру через левое зеркало заднего вида. Затем он непривычно дрожащим голосом прошептал: – Вылезайте тихонько, по одному, не делайте резких движений. Андрон и Даша, вы близко не подходите, а ты, Стас, встань так, чтобы тебе было хорошо видно азбуку. Будешь читать. Как можно чётче, только не очень громко. Вопросы задавать буду я.
«Почему?!» – хотел возмутиться Стас, да и Андроид, наверное, тоже, но всё-таки спорить никто не стал. Вообще-то всё правильно: если они загалдят все разом, неизвестно, как поведёт себя кошка, живым неподвижным сфинксом возвышавшаяся сейчас над листом с алфавитом.
– Святослав, это ты? – спросил папа. Голос его прозвучал пугающе глухо, точно в склепе. До Стаса только сейчас дошло, что Иван перестал напевать и стучать в барабан.
Вилка обернулась на голос. В тусклом свете переноски её глаза сверкнули потусторонней зеленью. Затем она встала на задние лапы и, неуклюже переваливаясь, ступила на азбуку. Она остановилась возле первой строки букв. Подняла переднюю лапу, но, пошатнувшись, опустила. При второй попытке ей удалось сохранить равновесие. Лапа поочерёдно коснулась букв Д и А.
– Читай! – зашипели сзади, и Стас опомнился.
– Да, – хрипло повторил он за Вилкой. Точнее, уже не за Вилкой, а… за призраком. За своим двойником, чьим голосом он теперь стал.
В гараже не было слышно ни единого звука; казалось, все даже перестали дышать.
– Ты готов с нами беседовать? – прервал жутковатую тишину папа.
– Да, – опять сказал Стас, следя за кошачьей лапой.
– Расскажи, как ты попал к нам.
– Был бой, – медленно проговорил Стас, – на нас опять напали си́бры…
Кошка водила лапой. Стас составлял буквы в слова и монотонно зачитывал их. Через какое-то время он снова впал в некое подобие транса, уже не понимая, что спрашивает папа и что его собственным голосом отвечает Святослав.

Лишь позднее, пересматривая запись и слушая папины пояснения, он восстановил содержание той невероятной беседы. Святослав рассказал странные, поистине фантастические вещи. Оказывается, в том мире, откуда он пришёл, Русь почти остановилась в своём развитии на уровне Средних веков их родной истории. Причиной стали те самые жуткие твари, которых Стас хорошо помнил по своим снам, – сибры. Их назвали так, поскольку явились они из Сибири, но как и почему возникли там, не понимал никто. Однако из преданий и летописей люди знали, что ещё пять столетий назад Сибирь была свободной от нечисти. А потом едва ли не в одночасье наводнилась бесчисленным жутким отребьем, которое хлынуло на юг – в Монголию, Китай и южнее, до самого Индийского океана, а также на запад – в русские земли, а потом и в Европу. Русь как единое государство перестало существовать, цепляясь отдельными поредевшими княжествами, а то и вовсе единичными городами за выжженную чёрную землю.
Пожалуй, от полного истребления на евразийском континенте человечество спасло лишь два фактора: во‐первых, у монстров, за исключением их дьявольской способности убивать звуком, а то и вовсе непонятно чем – невидимым и неосязаемым, не было оружия, хорошо защищённые крепости и мощные городские стены они взять не могли, тем не менее напрочь выжигали чем-то невидимым всё живое окрест. Во-вторых, нападения тварей не были постоянными. Порой проходило до двух-трёх лет, пока новая смертельная волна не начинала свой сокрушительный бег из сибирских краёв.
Конечно, был ещё и третий немаловажный фактор – люди, защитники родной, многократно и буквально поруганной земли. В периоды затиший они успевали наладить какие-никакие связи с соседними городами и княжествами, восстановить что можно из порушенного, залечить раны, обустроить быт. Но ни о каком нормальном развитии, ни о каких надеждах на будущее говорить при таком положении, конечно, не приходилось.
Уже потом, ещё и ещё раз пересматривая видеозапись, Стас с папой и ребятами предположили, что в Сибири почему-то открылся мощный портал в иное измерение. Точнее, периодически открывался. Поэтому чудовища досаждали людям не постоянно, а с большими перерывами. Возможно, мир Святослава, а скорее – пространство, в котором он существовал, оказалось заражено непонятной «инфекцией», отчего и стало таким вот «дырявым». Наверное, проход в наш мир открылся по той же причине. Папа даже высказал догадку, что, если найти эту причину и суметь её устранить, мир Святослава мог бы опять стать обычным, разве что отставшим от нашего на несколько веков. Иначе – этого вслух не сказал никто, но подумал наверняка каждый – долго тот мир продержаться не мог. Самое большее – лет двести, и всё… Чёрная пустыня на месте Евразии. Если, конечно, порталы не открывались и на других материках.

Но все эти переживания и мысли были потом. Сейчас же они просто беседовали с представителем того мира. Хотя слово «просто» для такого события, конечно, не подходило. Они досадовали, что Святослав не мог «говорить» быстро. Правда, беседой происходящее было назвать сложно, вопросов Славе уже почти не задавали. Сначала он долго рассказывал о своём мире, потом стал спрашивать сам. Неудивительно, что у него накопилось море вопросов, ведь наш мир показался ему сказкой. Сначала он даже подумал, что попал в рай. Но поняв, что вокруг него живые люди, а дух – лишь он один, Слава сначала впал в панику, потом стал бросаться за помощью к каждому встречному, а потом, осознав, что люди его боятся, потерял веру в спасение и стал прятаться. Но он так и не смог превозмочь в себе тягу к Стасу, поскольку и впрямь был, видимо, его тамошним двойником.
Невероятный, ошеломляющий рассказ призрака так захватил собравшихся, что никто и не думал следить за временем. Скорее всего, не только Стас, но и другие забыли, где находятся. Поэтому громкий стук в дверь настолько всех шокировал, что вскрикнула не одна Даша.
– Андрей! Стасик! Вы там?! – послышались снаружи мамины рыдания. Стук не прекращался. – Вы живы? Откройте!
К маминым крикам добавились возбуждённые голоса родителей Андроида и ещё один женский голос, видимо, мамы Ивана.
– Ёлы-палы!.. – простонал вдруг папа, вскинув к глазам запястье. – Да мы здесь уже шесть часов!
Он бросился отпирать ворота гаража. В открывшийся проём с воплем ворвалась мама, следом за ней ринулись остальные родители. Куда делась Вилка, в суматохе никто не заметил.

Глава 14

Сначала в гараже творилось не пойми что: крики, смех, слёзы; мамы принялись тискать своих, а потом и чужих детей; дядя Серёжа – папа Андроида – нервно ходил взад-вперёд, постоянно на всех натыкаясь. А папа Стаса лишь мотал головой и хлопал себя по бёдрам, приговаривая: «Как же это я?.. И мобильники велел выключить… Вот ведь!»
Мама наобнимала Стаса так, что у того заболели бока. А когда поверила окончательно, что он жив, медленно повернулась к папе. Тот, видимо, прочёл что-то в её глазах, потому что сразу замахал руками:
– Я всё расскажу, Марина, всё расскажу! Прости, я виноват. Я велел всем выключить мобильники.
– Велел выключить? – подбоченилась мама. – А ведь я чуть с ума не сошла! Столько времени вас нет, и телефоны молчат. Что я должна была подумать, по-твоему?
– Андрей, а зачем ты велел выключить мобильники? – подал голос дядя Серёжа. – Что тут у вас вообще происходило?
Он перевёл вопросительный взгляд на Ивана, и все взрослые как по команде повернули к нему головы. Кроме мамы Ивана, которая смотрела только на сына, держа его за руку.
Иван был уже без маски, но всё ещё в «короне» из перьев и в «юбке». Тамтам тоже, конечно, увидели все.
– Да, что всё это значит?! – поддержала мужа Тамара Павловна. – Вы устраивали тут шаманские пляски? Андрей Викторович, я этого от вас никак не ожидала.
– Я же сказал, что всё расскажу! Вы же сами не даёте.
– Папа!.. – сурово глянул на отца Стас.
– Что «папа»? – внезапно рассердился тот. – Всё, игры кончились. Видите, к чему это привело?
– Игры?! – ахнул Стас. – Ты называешь это играми? А то, что Слава может умереть, тебе всё равно? – Он махнул рукой в сторону лежащего на полу алфавита и замер.
Тут-то и обнаружилось, что Вилки нигде нет. Вновь прибывшие вообще ничего не понимали, а ребята принялись обшаривать все углы и закутки гаража, заглядывать под машину, призывно «кискиская».
– Что вы делаете?! – всплеснула руками мама. – Какой Слава? Почему он должен умереть? Кого вы ищете, Виолетту? Где она, кстати? Вы принесли её в жертву?.. – Наконец она резко повернулась и во всю мочь крикнула: – Андрей! Ты наконец объяснишь или нет, что тут за сумасшествие творится?!
Стас уже понял, что скрывать правду невозможно. Тем более что он сам проговорился про Славу. Поэтому лишь вздохнул и махнул папе: рассказывай! Но потом встрепенулся, обвёл взглядом взрослых и в наступившей вдруг мёртвой тишине попросил, чуть не плача:
– Только, пожалуйста, никому, а?.. Пожалуйста!
– Вы сначала расскажите, – сухо ответил папа Андрона и Даши, – а там посмотрим.
– Папа!.. – умоляюще глянул на отца Стас. Что хотел попросить, он и сам точно не знал. То ли чтобы папа не вдавался в подробности, то ли, наоборот, чтобы рассказал так, что им обязательно поверили бы.
Стас был ужасно расстроен. Даже не столько тем, что про их тайну узнают ещё несколько человек – всё-таки они не были чужими, – сколько тем, что Слава опять исчез, и неизвестно теперь, встретятся ли они снова и сумеют ли помочь. Может, мальчик-призрак испугался такого налёта; может, подумал, что это пришли за ним, чтобы убить, уничтожить, сжечь… Кто знает, какие в его голове предрассудки, всё-таки почти в Средневековье жил, хоть и в русском.
А папа всё никак не мог начать рассказ. Мялся, вздыхал, подбирая слова. Наконец решился и выпалил:
– Мы вызвали призрак. И поместили его в кошку.
– Что?!.. Как? Что за призрак?.. Почему в кошку?.. – зашумели вокруг.
А мама и вовсе заплакала:
– Я так и знала, что ты не скажешь правду!
Папу это высказывание так рассердило, что он сразу перестал смущаться:
– Что значит «не скажу правду»? Что значит «я так и знала»? Марина, я тебе когда-нибудь врал?
– Всё когда-то случается впервые, – всхлипнула мама.
– Ну вот что, – посмотрел папа исподлобья на взрослых. – Кто также считает, что я лгун, – до свидания. Отправляйтесь домой. Может, своим детям вы поверите больше. А кто мне…
– Нам!.. – перебил его Стас, и папа сразу поправился:
– Кто нам верит, приглашаю в гости, там всё и узнаете. В конце концов, дети устали и голодны. Заодно поужинаем.
– Что ты придумал? – нахмурилась мама. – Его ведь там уже нет.
– Ага, – усмехнулся папа, – ты хотя бы вспомнила, что он там был. А называешь меня лгуном.
– Кто был?.. Где был?.. Пойдём? Ты как?.. – зашептались остальные родители, а мама покраснела и опустила голову.
– Прости меня, Андрюш, – подошла она к хмурому папе и взяла его за руку. – Просто я знаешь как переволновалась?.. Но я всё равно не понимаю, что ты хочешь сделать дома.
– Узнаешь, – буркнул папа и посмотрел на остальных: – Так вы идёте?
Взрослые нерешительно переглядывались. Дети, улыбаясь, перемигнулись. Каждый из них понял, что именно придумал Стасов папа. Все помнили о камере. Вспомнил и Стас, но удивился, почему папа не сказал всем о записи сразу. Впрочем, он его, кажется, понял. Очень обидно, когда тебе не верят на слово. Вот папа и решил этих неверующих слегка помучить, подразнить.
И это у него, похоже, получилось. К себе домой не пошёл никто.

Пока мама накрывала на стол в гостиной – на кухне бы все не поместились, – папа позвал гостей в комнату Стаса.
– Вот здесь мы его с Мариной впервые увидели, – показал он на дальний угол. – Привидение. Призрака. Стас в это время был в больнице. Первой его почувствовала наша кошка… – Папа осёкся, вспомнив, что Вилка пропала, и паузой сразу воспользовался дядя Серёжа:
– Но привидений не бывает. Не понимаю, к чему этот розыгрыш. Пошутили – и хватит. Совсем не смешно, Андрей, правда.
– А чего же ты домой не ушёл, – вновь насупился папа, – а сюда припёрся?
– Сейчас уйду! – вспыхнул дядя Серёжа и развернулся к выходу. Потом оглянулся и сказал: – А сюда я, как ты выразился, припёрся, потому что думал, ты и впрямь что-то дельное покажешь. А вы, судя по всему, снова пляски с бубном затеяли.
– Это тамтам, – буркнул стоявший тут же и прижимавший к себе барабан Иван.
– Ах, простите! – всплеснул руками папа Андроида. – Как я мог ошибиться! Ведь это же в корне меняет дело!.. – Он снова повернулся и направился к прихожей.
– Папа! – со слезами в голосе окликнула его Даша. – А видеозаписи ты поверишь?
Дядя Серёжа так и замер с поднятой ногой.
– Где? – не оборачиваясь, сказал он.
– Что «где», папа? – всхлипнула Даша. – Ну почему ты такой? Почему не веришь людям на слово? – Слёзы наконец хлынули из её глаз, и, оттолкнув замершего в дверном проёме отца, девочка вылетела из комнаты.
– У тебя есть запись? – буркнул, покосившись на папу, дядя Серёжа. – Чего же ты сразу не сказал?
– Потому что твоя дочь права, – сердито ответил папа, – людям нужно доверять. Или, по-твоему, к каждому слову нужно прилагать вещественное доказательство?
– Нет, Андрей Викторович, он не такой, – быстро подошла к мужу и приобняла его Тамара Павловна. – Но ведь ваш случай и впрямь неординарный. Я вот тоже не очень верю…
– Мама! – выкрикнул красный как рак Андрон. – Ну зачем вы так с папой? Вы что же, и нам с Дашкой не верите? – Он явно порывался броситься вслед за сестрой.
– А вы нам ещё ничего и не говорили, – сказал, не поднимая глаз на сына, дядя Серёжа. Он выглядел растерянным и смущённым.
Неизвестно, чем бы всё кончилось, но в комнату, к счастью, заглянула мама:
– А почему Дашенька плачет? Я еле её удержала, она хотела уйти. Пойдёмте за стол, уже всё готово.

Ужинали молча. Все чувствовали себя неловко. А мама, судя по всему, ещё и переживала за Виолетту, она всё время оборачивалась в сторону прихожей, словно кошка могла прийти и сама открыть дверь квартиры.
Когда мама убрала со стола тарелки и отправилась на кухню за чайником, папа встал и подключил наконец к телевизору камеру.
– Ну, смотрите, – всё ещё немного сердясь, сказал он. – Тут часа на два, наверное. Снимал, пока аккумулятор не сел.
Теперь и Стас смог впервые со стороны внимательно посмотреть и послушать их фантастическую беседу со Святославом. Жаль, что не удалось заснять её всю. И хоть перевалило уже за десять вечера, расходиться никто не думал. Папу, ребят и самого Стаса засыпали вопросами. Но первым взял слово дядя Серёжа. Он подошёл к папе и протянул руку:
– Прости, Андрей. Я неверующий идиот. Это будет мне хорошим уроком.
Папа подмигнул ему и пожал руку. А дядя Серёжа обернулся к ребятам:
– И вы меня тоже простите. Ну такой вот я… – потупясь, развёл он руками.
Даша с Андроном счастливо заулыбались. А потом со всех сторон посыпались вопросы…
Гости разошлись по домам уже за полночь. Мама вышла проводить их на улицу в надежде, что Вилка сидит у крыльца. Но вернулась одна и очень печальная. Правда, спросила не о кошке:
– Что же теперь будет со Славиком?

Глава 15

Стасу так хотелось спать, что он с трудом разделся и дохромал до постели. Думал, стоит коснуться подушки – и всё, провалится в сон. Не тут-то было! Мысли будто только и ждали, когда им перестанут мешать посторонние звуки и свет. Они тут же бешено закрутились в голове, забегали, заскакали, то подсовывая сознанию воспоминания столь насыщенного дня, то забрасывая его вопросами, то выдвигая безумные идеи. Но пуще всего они играли на Стасовой жалости: в первую очередь к Святославу, ну и к Вилке тоже, конечно.
Стас ругал себя, что не догадался спросить у Ивана: осталась ли душа Славы в кошке или они вновь существуют порознь? Скорее всего, второе, иначе бы Святослав – он же Виолетта – давно пришёл сюда. С другой стороны, что им мешает прийти по отдельности? Кошка уж точно бы домой дорогу нашла, да и Слава в образе привидения был тут по крайней мере дважды. Тем не менее никто из них не явился. Хотя, может, Святослав здесь?
– Слава! – негромко позвал Стас, приподнявшись на локте. – Святослав, ты здесь?
Но напрасно вглядывался он в темноту: никого больше в комнате не было.
Неужели случилось что-то плохое? Например, Слава так и остался в теле кошки и на него, скажем, напали собаки? Святослав не мог научиться виртуозно управлять своим новым экзотическим телом за столь короткий срок, вряд ли он мог бы так же быстро, как обычная кошка, удрать от собак или залезть на дерево. Он мог легко попасть под машину, к ним он не успел привыкнуть. Или другой вариант: кошачья нервная система, мозг или чего ещё там оказались несовместимы с человеческой душой и попросту отказали.
Чем дальше, тем больше накручивал себя Стас, тем сильнее становилась уверенность в Вилкиной, а значит, и Славиной гибели. Впрочем, осознав это, он себя одёрнул: погибни кошка на самом деле, душа Святослава попросту снова отделилась бы от тела и наверняка прилетела бы сюда.
– Святослав, – снова позвал Стас, – пожалуйста, отзовись!
И – о чудо! – ему вдруг послышалось отчётливое шуршание. Стас впился глазами в черноту угла, откуда в прошлый раз явился призрак. Но все углы были по-прежнему чёрными. А шуршание, скорее шебуршение, царапанье, раздалось снова. Но, прислушавшись, Стас понял, что доносится оно не из углов комнаты, а будто бы из-за двери: в прихожей или на кухне. Мало того, ему послышалось кошачье мяуканье.
Вилка?! Стас подскочил и, не тратя времени на поиски костылей, на одной ноге запрыгал к двери. Распахнул её, и в то же мгновение в прихожей зажёгся свет. Стас вздрогнул и машинально зажмурился. Но сразу раскрыл глаза и, щурясь, уставился на маму, которая в одной ночной сорочке возилась с замком. От волнения ее руки дрожали и не слушались, мама снова и снова крутила запор не в ту сторону, причитая при этом:
– Виолеточка, девочка моя, кисонька! Подожди, я сейчас… Ещё чуть-чуть – и впущу тебя…
– Мама, – не выдержал Стас, – надо в другую сторону поворачивать!
– А? Что? – стремительно обернулась мама. – Уф, как ты меня напугал!.. – Впрочем, она тотчас же снова вернулась к замку и наконец с ним справилась. Затем осторожно открыла дверь. На лестничной площадке и впрямь сидела Вилка. Но в каком она была виде! Растрёпанная, серая от пыли и, главное, очень возбуждённая. Вместо того чтобы поскорее юркнуть в квартиру, кошка попятилась назад, тревожно мяукая.
Мама, как была, в сорочке и босиком, выскочила на лестничную площадку в надежде поймать Вилку. Но та отпрыгнула к лестнице и ещё громче замяукала.
В прихожую выглянул заспанный папа.
– Что тут у вас происходит? – зевая, спросил он, но, глянув в сторону распахнутой входной двери, окончательно проснулся. – Марина! Ты с ума сошла?! Босая, раздетая!.. – Он тоже дёрнулся к двери, но, вспомнив, что и он в одних трусах и майке, в растерянности замер.
– Там Вилка, – сказал Стас.
– Вилка? Ну и что? Сама она в дверь зайти не может?
– Она не хочет почему-то… – наморщил Стас лоб и сразу всё понял: – Папа! Она же нас зовёт! Она что-то знает.
– Кто знает? Кошка?
– Конечно, кошка. Или… Слава? – Стас быстро доковылял до раскрытой двери и высунулся на площадку: – Святослав! Слава! Зайди в квартиру.
Но Вилка лишь спрыгнула на несколько ступенек вниз, посмотрела на него и снова призывно замяукала. Мама стояла у самого начала лестничного пролёта, раздумывая, спускаться за кошкой или вернуться домой.
– Марина! – вышел к ней папа, успевший набросить халат и шлёпанцы. – Ну что ты, в самом деле? Иди сейчас же домой, простудишься!
– Там… Виолетта… – всхлипнула мама.
– Вижу, – кивнул папа. – Вполне живая и здоровая. Поупрямится и придёт. – Он обнял маму за талию и повёл к двери.
Стас попятился вглубь прихожей, пропуская родителей. Что-то в папиных словах ему не понравилось. Наконец он понял что.
– Папа! – выкрикнул он, когда отец запер дверь, в которую тут же заскреблись с другой стороны кошачьи лапы. – Ты что, идти не собираешься?
– Куда? – нахмурился папа. – Посмотри на часы.
– При чём здесь часы?! – изумился Стас. – Вилка нас куда-то зовёт, а ты что, спать будешь?
– Представь себе, буду. Мне собственный сон дороже кошачьих прихотей.
– Ну и спи, – повернулся и запрыгал к своей комнате Стас, – а я одеваюсь и иду с Вилкой.
– Я тоже! – засуетилась мама и побежала одеваться.
– Тьфу на вас, – сказал папа, направляясь за ней следом. – Всё равно уже сон перебили.
Стас про себя улыбнулся. Куда папа от нас денется, подумал он и тоже пошёл одеваться.

Вилка бежала впереди. Отбегала, поворачивала голову, ждала, пока подойдут, и бежала дальше. Скоро стало ясно, что ведёт их кошка к гаражу. Неужели Святослав до сих пор ждёт там? Но когда они пришли на место и папа распахнул створку гаражных ворот, кошка внутрь не пошла. Наоборот, отпрыгнула, мяукнула и села, выжидающе глядя на хозяев.
– Ничего не понимаю! – нахмурился папа. – Чего она хочет? Привела нас сюда, а сама не заходит.
– А я понимаю, – сказал Стас. – Она хочет, чтобы мы взяли машину.
– Чего вдруг?
– Наверное, место, куда она нас зовёт, находится далеко. И Вилка понимает, что мне туда с моей ногой не докостылять.
– Ага, понимает она! – фыркнул папа.
– А почему нет? – вступилась за свою любимицу мама. – Виолетта очень умная кошечка.
– Ну не знаю, – развёл папа руками. – Так что, заводить машину?
– Конечно заводи, – ответил Стас, а мама усиленно закивала.
– Хорошо, – сказал папа, который начал уже открывать вторую створку, но вдруг остановился. – Сядем мы, поедем за Вилкой, она нас куда-то, может быть, приведёт, и что дальше?
– Так она же нас, скорее всего, к Славе приведёт! – воскликнул Стас. – Наверное, он в беду попал.
– В какую беду может попасть привидение? Но даже если так, каким образом мы его из этой беды вызволим? Мы ведь не сможем засунуть его снова в кошку.
– Но в прошлый раз вы это сделали, – с некоторым осуждением в голосе заметила мама.
– В прошлый раз это сделал Иван, – ответил папа.
– Значит, нужно позвать Ивана.
– Ночью?..
– Ну раз уж так получилось, – развела мама руками, – придётся ночью. Давайте я сама ему позвоню, поговорю с Ольгой Петровной. Она мне показалась разумной женщиной.
– Да-да, мама! – обрадовался Стас. – Конечно поговори.
Мама достала мобильник, Стас продиктовал ей номер Ивана. Ждать пришлось довольно долго, Иван, конечно, давно спал. Наконец мамино лицо оживилось.
– Иван? – заулыбалась она в трубку. – Это Марина Владимировна, мама Стаса. Извини, что я тебя разбудила, но дело очень серьёзное и срочное.
Мама вкратце пересказала Ивану суть происходящего и попросила его дать телефон маме. На сей раз долго ждать не пришлось, Ольга Петровна наверняка проснулась от звонка и слышала разговор сына. Мама снова рассказала их историю и попросила отпустить с ними Ивана. Ольга Петровна возражать не стала, и вскоре мама опять говорила с Иваном:
– Ты возьми снова все принадлежности, вероятно, придётся делать то же, что ты делал днём. Выходи и жди нас у подъезда, мы сейчас за тобой заедем.
Папа вывел из гаража автомобиль. Никак не хотела садиться в него Вилка – она собиралась указывать дорогу и не понимала, как ей это делать из салона. Стасу пришлось долго объяснять кошке, что это временно, что это только до тех пор, пока они не заберут Ивана. Вряд ли кошка его поняла, но маме удалось её схватить и затащить в машину.
Когда папа закрывал ворота, Стас вспомнил:
– Возьми алфавит! Иначе как мы будем разговаривать со Славой?
Соображение было разумным. Папа ненадолго вернулся в гараж, вынес свёрнутую в трубку азбуку, и вскоре они уже ехали по пустынным ночным улицам к дому Ивана.

Глава 16

Стас попросился на переднее сиденье, вспомнив, как ему, с его гипсом, тесно было сзади. На заднем сиденье устроились мама с Иваном, который держал на коленях тамтам. Вилка неслась впереди, теперь уже не останавливаясь и даже не оглядываясь, – пятно света от фар, в котором она бежала, говорило ей о том, что автомобиль не отстал.
Ехать пришлось медленно, подстраиваясь под Вилкину скорость. Кошка вела их уверенно, явно зная конечную цель. Вскоре многоэтажные дома за окном машины сменились частными постройками городской окраины, потом кончились и они, а когда в луч фар попал длинный бетонный забор, Вилка наконец остановилась.
– Куда это она нас завела? – уставилась в окно мама. – Это же каменоломни, по-моему…
– Каменоломни, – подтвердил папа. – Вы меня убеждали, что Вилка знает, что делает, – вот получайте.
– Ну каменоломни, и что? – сказал Стас. – Значит, так надо. А если бы это был, скажем, стадион – было бы лучше?
– Не знаю, лучше или хуже, – ответил папа, – но ничего хорошего я пока в любом случае не вижу.
– Нам надо выйти и посмотреть, – открыл Стас дверцу и начал неуклюже выбираться наружу.
Вскоре все они стояли у машины. Вилка, словно только этого и дожидалась, побежала вдоль забора и вскоре нырнула в пролом между его плитами.
Забор стоял тут давно, годов с семидесятых. Его поставили, когда взорвали старые каменоломни, в которых до начала прошлого века добывали камень для строительства города, чтобы туда не лазили любопытные, особенно подростки. Каменоломни хоть и не такие огромные, как в Одессе или Керчи, тоже были разветвлёнными, запутанными и опасными. Говорят, и теперь находились любители-экстремалы, которые отыскивали засыпанные после подрыва проходы и забирались внутрь, но это были всё-таки единичные случаи.
Стас опасался, что именно к такому проходу их вела Вилка. Ему, с его ногой, под землю было лезть несподручно, да и вряд ли ему позволила бы это сделать мама. Но Вилка, шустро прыгая между нагромождениями каменных глыб, вдруг нырнула в едва видимую в лунном свете трещину.
«Охотники за привидением», недоуменно переглянувшись, остановились.
– И?.. – произнёс папа.
Все удручённо молчали.
Тут из трещины под их ногами снова выбралась Вилка. Она легла на землю и посмотрела на хозяев так, будто хотела сказать: «Я своё дело сделала, теперь думайте сами».
– И что это значит? – опять подал голос папа.
– Там переход, – сказал вдруг Иван. Пожалуй, это было первым, что он сказал после того, как сел у подъезда в машину.
– Переход куда? – заморгала мама.
– В параллельный мир! – догадался Стас. – В мир Святослава. Да, Вань?
Иван кивнул:
– Думаю, да. Наверное, он где-то там, внизу. Я что-то чувствую… Не знаю, что именно, но никогда прежде я такого не ощущал.
– А ты можешь что-то чувствовать вот так… не колдуя? – спросил друга Стас и смутился. Но Иван не обиделся.
– Раньше не мог, – сказал он. – А в последнее время порой накатывает. Наверное, с тренировками опыт приходит.
– Ладно, – присел возле трещины папа. – Допустим, там на самом деле переход. Но что нам это даст? Тут взрывчатка нужна, чтобы туда попасть.
– А зачем нам туда попадать? – недоуменно спросил Стас. – Нам лишь надо помочь отправиться туда Славе.
– Если туда пролезла кошка, призрак уж точно просочится, – задумчиво сказал Иван. – Надо его вызвать и сказать об этом. Пусть попробует, вдруг получится? – Не дожидаясь ответа, он скинул с плеч рюкзак и достал оттуда знакомые «корону», маску и «юбку».
– Костёр нужен? – деловито спросил его папа. – Здесь это вполне можно устроить.
– Не помешает, – кивнул Иван, расстёгивая куртку. – Тем более мне без него будет прохладно голому-то.
– А это обязательно – раздеваться? – спросила мама. – Ты ведь замёрзнешь!
– В прошлый раз, когда всё получилось, – сказал Иван, – я был раздет. Лучше не экспериментировать, а повторить всё в точности.
– Тогда мы пойдём поищем дрова, – потянул за собой папа маму. – Пока мы сюда шли, я видел какие-то палки и доски.

На этот раз всё выглядело ещё более похожим на настоящий танец африканского шамана. Бледный диск луны, просвечивающий сквозь тонкие облака, стреляющий искрами в чёрное небо костёр, гулкий ритмичный бой тамтама, не сдерживаемый более стенами, коричневое, лоснящееся огненными отблесками тело приплясывавшего и выводившего загадочные рулады Ивана… Всё это вызывало оторопь и вместе с тем памятную с детства надежду на чудо и волшебство. Особенно был заворожён происходящим Стас, что и понятно: его детство, можно сказать, ещё и не кончалось.
Тускло светившийся серебром сгусток заметили не сразу, лишь после того, как призывно замявкала Вилка.
– Слава! – ужасно обрадовался Стас. – Ты пришёл!..
Но папа предостерегающе поднял ладонь, кивнув на Ивана: не мешай, дескать. Стас зажал рот ладонью, испугавшись, что призрак опять пропадёт. Однако всё было в порядке. Ритм барабанных ударов стал учащаться, пение Ивана перешло в кажущиеся бессвязными короткие выкрики. Стас увидел, как это, оказывается, происходит: светящийся сгусток стал вытягиваться, превращаясь в толстый серебряный жгут, а потом, словно луч света, он направился на кошку и тут же погас.
Иван мгновенно умолк и замер тёмной каменной статуей. А Вилка, оглядевшись, тяжело, совсем не по-кошачьи, подошла к Стасу.
– Папа, где алфавит? – негромко, всё ещё опасаясь разрушить волшебство, спросил Стас.
Отец молча расстелил на земле лист, прижав по углам камнями.
– Слава, – откашлявшись, начал Стас. – Похоже, Вилка нашла проход в твой мир… Видишь эту трещину? Она залезала туда. Нам кажется, она нашла именно переход, иначе зачем бы она привела нас сюда через полгорода?
Вилка – то есть теперь уже Святослав – подошла к азбуке и стала тыкать в буквы лапой.
– Да, – по привычке начал зачитывать Стас, – она меня зовёт туда.
– Ты чувствуешь Вилку? – удивился папа.
– Да. Я стараюсь ей не мешать. Она зовёт.
– Значит, надо идти, – сказал папа.
– Удачи тебе, Славик, – выдохнула мама.
– Ты… это… осторожней там… – пробубнил Стас, чувствуя вдруг, как запершило в горле и защипало в носу. – Жаль, не увидимся больше…
«Кто знает, – прошлась лапой по азбуке кошка, – может, ничего не выйдет».
– Лучше пусть выйдет, – вздохнул Стас. – Давай, иди скорей.
«Спасибо вам», – отстучал напоследок призрак, ловко прыгнул к трещине и скрылся в ней.
– Похоже, он передал управление Вилке, – нервно усмехнулся папа.
– А как иначе, – снова вздохнул Стас. – Она и ловчее, и знает, куда лезть.
Иван по-прежнему стоял неподвижно. Видимо, чтобы дух оставался в кошачьем теле, ему приходилось прилагать какие-то усилия. В прошлый раз Стас забыл спросить об этом у друга.
Через некоторое время – минут десять прошло наверняка – Иван зябко поёжился и сказал:
– Всё. Я их больше не чувствую.
Всем без объяснений было понятно, что это могло значить. Стас облегчённо перевёл дух. Мама сразу набросила куртку на плечи Ивана и велела ему скорей одеваться. Папа, заложив руки за спину, стал нервно прохаживаться взад-вперёд.

Прошло довольно много времени, костёр почти догорел.
– Может, поедем? – спросил папа.
– А Виолетта? – возмущённо глянула на него мама. – Нет уж, я её здесь не оставлю.
– А если она не здесь, а… там? – тихо спросил Стас. – Вдруг переход закрылся и Вилка осталась в том мире?
– Нет, – сказал вдруг Иван. – Она возвращается, я почуял.
И впрямь вскоре из трещины выпрыгнула Вилка. Кошка тяжело дышала. Видимо, пересекать границы миров было делом нелёгким даже для этих издревле считавшихся мистическими животных.
Мама, причитая, взяла Вилку на руки:
– Устала, моя девочка, устала, моя хорошая… Ой, а что это на тебе?
Стас увидел, как мама сняла что-то с кошкиной шеи. Луна вышла из-за облака, и он сразу узнал предмет в маминых руках.
Забыв про ногу, подскочил к маме:
– Мама, дай скорее! Это… мне.
Мама, недоуменно заморгав, передала ему знакомый по снам холщовый мешочек. Такой же, а может быть, тот же самый, что висел тогда на Славиной шее. Во сне в нём лежали тряпичные затычки для ушей. Сейчас там тоже была затычка, но только не свёрнутая в трубочку, а просто сложенная пополам невзрачная тряпочка. Внезапно задрожавшими руками Стас развернул серый лоскут. На нём чернели неровные буквы – писали, скорее всего, углем и явно второпях. Стас повернулся, чтобы свет луны падал на письмо, и увидел всего одно слово: «Спасибо».

Часть 2
Проникновение

Глава 1

Остаток осени, зима, больше половины весны пролетели так незаметно, что Стас, вдруг поняв, что до летних каникул осталось всего ничего, не сразу в это поверил. Вроде бы совсем недавно в их с друзьями и родителями жизнях появился «призрак в кольчуге» Святослав, которому они благодаря сообразительности, взаимопониманию и – чего уж там! – определённой доле храбрости сумели помочь, но на самом деле прошло уже довольно много времени, и трудно было даже предположить, жив ли спасённый ими юный воин…
Стас пытался выбросить из головы грустные мысли, и ему это как будто удавалось. Нужно верить в лучшее – и оно обязательно сбудется! Так любила повторять мама, да и самому Стасу это казалось правильным. Он верил, что нога снова будет здоровой, что он сможет бегать и прыгать, не отставая от друзей, – и пожалуйста. Гипс сняли ещё осенью, а за зиму нога полностью восстановилась. Поначалу он, бывало, неосознанно берёг её, ступал аккуратно; если прыгал, то приземлялся на другую ногу, но теперь уже часто забывал, какая именно нога была сломана.
Короче говоря, жизнь в последнее время дарила Стасу только радостные события. Мало того, за время, проведённое в больнице, своих одноклассников он не только нагнал, но по нескольким предметам даже вырвался вперёд, и в итоге его ожидали неплохие годовые оценки. Восьмой класс он оканчивал без троек, да и пятёрок ожидалось подавляющее большинство.

Но не напрасно ведь утверждают, что когда долго происходит только хорошее – значит, непременно случится нечто плохое. Так и вышло. За полторы недели до конца мая.
Сначала кто-то пустил слух, что в городе видели чудовище. Стас поначалу вместе с Иваном и Андроидом над этим от души повеселился, мол, вот оно, весеннее обострение. Но о чудовище говорили всё чаще. Мало того, первоклашек и учеников постарше стали забирать из школы родители и дедушки-бабушки, которые потребовали у руководства школы, чтобы детей одних домой не отпускали.
Однажды Стас услышал, как одна женщина рассказывала в магазине:
– Я своими глазами видела! Перебежал улицу – и в кусты.
– Так собака, наверное.
– Собака?! Да он ростом выше меня! И без шерсти совсем. Кожа серая, блестит, будто мокрая, голова без волос, зато как будто с рожками, только не с двумя, а с десятком, не меньше. Передние руки длинные, как у орангутана какого, а ноги – что брёвна, толстенные. И хвост! Не как у собаки, а тоже толстый, широкий – этот, когда в кусты прыгал, хвостом прямо как третьей ногой оттолкнулся.
– Тебя послушать, это был кенгуру рогатый, – неуверенно засмеялась вторая женщина.
– Сама ты кенгуру! – обиделась первая.
А Стас вдруг почувствовал, как по спине, несмотря на тёплую погоду, катится холодный пот. Он вспомнил сибров из своих давних снов. Они выглядели именно так, как описала говорливая покупательница.
Стас тут же созвонился с друзьями и договорился о встрече. Благодаря тёплой майской погоде собраться решили не у кого-либо дома, а в уютном сквере возле реки. Городские власти этой весной как раз его благоустроили, сделали хорошие, посыпанные розовыми камешками дорожки, поставили красивые светильники, обновили скамейки, и теперь это место сделалось одним из самых любимых у горожан, даже вечерами в будни здесь прогуливалось много народу. В квартире Стас не захотел встречаться с друзьями потому, что разговор могли вольно или невольно услышать родители – неважно чьи. Пусть все они были в курсе осенних событий и даже сами принимали в них участие, сейчас, пока ситуация была непонятной, пугать их лишний раз не хотелось. Сквер был хорош одновременно и относительной уединённостью, и наличием людей – совсем в пустынном месте собираться тёмным вечером при нынешних обстоятельствах было, честно говоря, жутковато.

Стас пришёл на место встречи первым. Выбрал самую крайнюю лавочку, стал ждать. Почти сразу появился Андроид.
– Что случилось? – дуэтом спросили Даша с Андроном.
– Давайте Ивана дождёмся, – сказал Стас. – Что я, десять раз одно и то же рассказывать буду?
– А Иван что, раздевятерился? – буркнул Андрон, вместе с сестрой опускаясь на лавочку.
– Что я сделал? – донеслось вместе со звуком торопливых шагов.
– Раздевятерился, – сказала Даша. – Во всяком случае, Стас так думает.
– Да ничего я не думаю! – насупился тот.
– Это плохо, друг, – плюхнулся рядом с ним на скамейку Иван и пожал всем присутствующим руки. Он был в дурацкой жёлтой панаме, что совсем не настраивало на серьёзный разговор. – Ты для того нас и позвал, сообщить о сей печальной новости?
– Хоть ты не подкалывай, – стрельнул на него сердитым взглядом Стас. – Вообще-то новость совсем не радостная.
Ребята сразу подобрались, перестали улыбаться.
– Весточка от Святослава? – спросил Иван.
– Нет. Хотя… в каком-то смысле…
– Да не тяни ты! – пихнул Стаса Андрон.
– Я и не тяну. Да вы и сами знаете, мы с вами смеялись над этим…
– Весеннее обострение? – перебила Даша.
– Да. Только на самом деле ничего смешного нет. И обострения тоже. Это сибры.
– Что?! – одновременно выкрикнули все трое. А Иван добавил: – Друг, с тобой всё в порядке?
– Со мной-то в порядке! – подскочил с лавки Стас. – А вот что будет с городом? Вообще… с Землёй!..
– Не суетись! – сказала Даша.
– Пожалуйста, – добавил Андрон.
А Иван поднялся, положил Стасу руки на плечи и заглянул ему в глаза:
– Друг, ты можешь чётко объяснить, откуда паника? Ты что, видел… этого…
– Сибра, – подсказал, буркнув, Стас. – Нет, лично я не видел. Но я слышал, как одна женщина рассказывала другой…
– Система ОБС, – хмыкнул, не дав договорить, Андрон. Однако тут же получил в бок локтем от сестры:
– Пусть расскажет! Посмеяться всегда успеем.
– А что такое ОБС? – посмотрел на близнецов Иван и снова сел.
– «Одна бабка сказала», – вместо них ответил Стас, тоже опустился на скамейку и продолжил: – Но даже если это сказала бабка, то слишком уж точно она описала сибра.
– А ты откуда… – начал было Андрон, но получил от Даши очередной тычок:
– Ты забыл, что нам рассказывал Стас о своих снах? О том мире, откуда явился Святослав? Лично я прекрасно запомнила, как выглядят сибры. Они даже мне самой потом снились.
– Что?! – снова вскочил Стас. – Значит, и ты как-то связана с тем Кошковом?
– Да нет, – помотала головой Даша. – Просто мы впечатлительные, а ты так ярко их обрисовал…
Андроид, как правило, говорил о себе «мы». Именно «говорил», а не «говорили» – так уж повелось в их окружении. В данном случае это «мы» сработало стопроцентно.
– Мне тоже они снились, – признался Андрон.
– Ваши сны – это хорошо, даже замечательно, – взмахнул руками Иван, – но это обычные сны.
– Сам бы такой «обычный» сон посмотрел! – в два голоса возмутился Андроид. – Поседел бы…
– Седой темнокожий юноша… – сняв панаму, почесал в курчавом затылке Иван. – А что, импозантно. Впрочем, прошу меня извинить, для шуток и правда не время. Если Стас услышал эту бабку правильно…
– Да не бабка она, – досадливо поморщился Стас, – а средних лет женщина, примерно как наши мамы. И почему я должен был услышать её неправильно? Я недалеко стоял, и в ушах у меня затычек не было.
– Тогда с большой вероятностью в наш город и в самом деле как-то проник сибр, – сказал Иван.
– Или сибры, – хмуро добавил Стас. – А как – понятно же, через тот проход в каменоломнях.
– Он что, снова открылся?! – ахнула Даша.
– Тогда они к нам ломанут, – сказал Андрон. – И нашему городу правда настанут кранты…
– И всему миру! – пискнула сестрёнка.
– А ну, друзья, прекратите панику! – снова встал и замахал длинными чёрными руками Иван. – Во-первых, сибр здесь, похоже, только один. Потому что слухи о чудище ходят уже с неделю, а никаких воинственных орд не наблюдается. Во-вторых, можно сделать вывод, что проход как открылся, так и закрылся, иначе бы сибр тут в одиночку не болтался.
– Если это не специально засланный разведчик! – подпрыгнул Стас от зловещего озарения.
– Что тут разведывать целую неделю?! – не согласился с ним Андрон. – Наше Кошково за день можно раз пять обойти.
– Надо бы пойти туда и посмотреть, – выдала вдруг Даша, и все молча уставились на неё.
– Нет, – сказал наконец Иван. – Мы туда не пойдём.
– Ну да, сейчас темно, – кивнул Стас, – надо завтра после школы.
– Ты меня не понял, друг, – строго посмотрел на него Иван. – Мы туда не пойдём ни завтра, ни послезавтра. Это я говорю на правах старшего. Если кто-то из вас это сделает – побью. Я не шучу.
– Но почему?! – завопили Андрон со Стасом.
– Да потому, что это очень опасно! Это и в прошлый раз было опасно, но тогда с нами были взрослые и нужно было спасать человека.
– А сейчас нужно спасать мир, – сказал Андроид.
– Для этого существуют полиция, МЧС, армия… – начал перечислять Иван.
– Так они нам и поверят! – воскликнул Стас.
– Хорошо. Тогда расскажи всё, что мы тут обсуждали, своему отцу. А лучше, если при этом будет присутствовать и отец Андроида. Они решат, что делать. И если обратятся в полицию, им-то уж точно поверят скорее, чем нам.
– Но… – начал Стас, однако Иван так зыркнул на него, что спорить сразу расхотелось.
Хотя это вовсе не значило, что он был абсолютно согласен с другом.

Глава 2

Иван велел держать его в курсе, попрощался и быстро ушёл. Стас и Андроид медленно побрели к дому. Медленно – потому что спешить совсем не хотелось. Говорить с отцами о сибрах! Почему-то и у Стаса, и у Андрона с Дашей такое желание отсутствовало напрочь. Родители знали о существовании какого-то иного мира, но за полгода ни разу о нём не вспомнили. Может, уже и думать забыли. У взрослых ведь как: если задача решена, её будто и не существовало – зачем понапрасну тратить на это время и занимать этим голову, всё это требуется для решения новых, более насущных задач.
Напомнить им сейчас о том, что где-то в ином измерении идёт война с чудовищами, а потом огорошить новостью, что эти чудовища добрались и до нас, – без доказательств это будет выглядеть глупо. Папа Андроида наверняка рассердится, что его, оторвав от дел, кормят дурацкими сказками. А если всё же поверят? Или расскажут мамам – в смысле своим жёнам? В семьях начнётся паника, родители будут опасаться за своих неразумных деток, которые «опять куда-то влезли», осуществляя тотальный контроль и опеку. Но самое ужасное будет, если папы поверят им настолько, что действительно обратятся в полицию, и там не посмеются, а примутся искать злобных пришельцев… И не найдут. Тогда позор обеспечен, такие вести быстро разлетаются, город-то маленький. Плюс более чем вероятный нагоняй от родителей – за враньё.
– О! – замерла вдруг Даша.
Сделавшие по инерции пару шагов Стас и Андрон вернулись.
– Что? – спросил Стас. – Просто вспомнила букву или…
– Или, – сердито глянула на него Даша. – Я вспомнила, что сегодня папобеседы не будет.
– Почему? – заинтересовался Стас, которому не нужно было объяснять смысл нового слова.
– Потому что наш папа сегодня работает в вечернюю смену, – ответил за сестру Андрон. – Он придёт в первом часу ночи. И вряд ли согласится идти к вам в гости.
– Ну, мой тоже к вам ночью не пойдёт. Да и меня мама не отпустит.
– Именно поэтому сегодня и не будет папобеседы, – сказала Даша.
– А завтра? – спросил Стас.
Брат с сестрой переглянулись, и Андрон ответил:
– Завтра у него тоже вечерняя смена. Так что если только до четырёх…
– Но мой-то папа работает до шести! – заявил Стас, у которого сразу улучшилось настроение.
Чреватый непонятными последствиями разговор с папами откладывался. Это было хорошо само по себе. Но это ещё и давало возможность раздобыть хоть какие-то факты, чтобы родители им поверили.
– Ивану пока молчок! – приложил Стас палец к губам.
– А если спросит?
– Спросит – скажем. А пока я предлагаю завтра после школы походить по городу, посмотреть…
– Что посмотреть? – перебил Андрон. – Сибров? Они что, прямо так по городу разгуливают?
– Но ведь люди их видели! Пусть они не просто так разгуливают, но где-то всё же появляются.
– Где-то! – проворчал Андрон. – В каменоломни надо идти. К тому месту. И там смотреть.
– Иван обещал за это побить, – напомнила Даша.
Стас с Андроном нахмурились.

Эх, если бы они знали, что случится завтра! Сами бы к Ивану побежали, чтобы он их поколотил. Пусть бы обругал последними словами, что угодно сделал! Только ничего из этого назавтра Иван сделать не мог, потому что пропал.
А сегодня его мама позвонила Стасу в десять вечера. Спросила, не у них ли её сын. Стас ответил, что нет, не у них.
– Ладно, извини, – сказала Ольга Петровна. – Позвоню Даше с Андроном.
– Не звоните, – вырвалось у Стаса.
– Почему?
– Потому что мы все вместе сегодня встречались и…
– Когда? Где? – не дала договорить взволнованная мама Ивана.
– В сквере у реки. Часов… ну-у… около семи вечера. Поговорили – Иван первым и ушёл.
– Куда ушёл? – Ольга Петровна уже почти кричала. – Если в семь… а сейчас уже десять… Нет, я позвоню Даше, вдруг он что-то вспомнил и…
– Подождите! – прервал Стас панические причитания. – Вы ему звонили?
Вопрос был глупее некуда. Стас и сам это понял, но уже когда спросил. А слово, как известно, не воробей.
– Конечно, звонила! – воскликнула мама Ивана. – В том-то и дело, что он недоступен!
– Почему? – второй раз подряд ляпнул глупость Стас.
– Вот я и не знаю!.. Всё, Стасик, прости, я буду звонить дальше.
Ольга Петровна сбросила вызов, и теперь уже Стас принялся звонить другу. А что? Был недоступен, ну а теперь, может, доступен. Но надежда не оправдалась. «Телефон абонента выключен или находится вне зоны действия сети».
Стас вскочил и стал мерить шагами комнату. Первым делом нужно успокоиться, решил он. Вторым действием он выбрал поиск разумных вариантов. И начал с телефона – это было проще. Самое разумное объяснение тоже было очень простым: телефон Ивана разрядился. Сложнее было предположить, где друг мог слоняться целых три часа. В голову ничего не приходило, кроме совсем уж нехороших версий с криминальным оттенком. Нет, Кошково в этом плане был довольно безопасным городом, но драки-то случались. А тут тёплый вечер, прогуливалась какая-нибудь подвыпившая компания молодых задиристых парней, и вдруг – ух ты! – темнокожий подросток! Прицепились бы как нечего делать. И могли навалять. Пусть Иван и не был слабаком, но куда одному против кодлы! Тогда что? Бежать в сквер и искать там избитого Ивана?.. Но уже почти одиннадцать, родители ни за что не отпустят. Позвать с собой папу? Или сразу позвонить в полицию?.. Нет, в полиции его слушать не станут. Нужно, чтобы мама Ивана туда обратилась. Если, конечно, она уже это не сделала…
Тут опять позвонила Ольга Петровна. После предыдущего звонка прошёл час – у Стаса вспыхнула надежда: может, она звонит, потому что Иван нашёлся?.. Но мама Ивана сказала другое. Говорила она совсем тихо, будто очень-очень устала.
– От Вани ничего не было? – спросила она.
– Н-нет, – замялся Стас, – но я думал… Я вот прямо сейчас хотел сказать папе, чтобы пойти в сквер…
– Зачем? Ты думаешь, Ваню… что на Ваню напали? Я тоже об этом думала и обошла уже сквер три раза.
– Так нужно было не вам самой! – вырвалось у Стаса. – Нужно было звонить в полицию!
– Я звонила…
– И что?
Ольга Петровна заплакала и нажала отбой.
Звонить Андрону Стас передумал. Уже поздно, Андроид может спать, оба они были «жаворонками». Да и что он им скажет? Мама Ивана и так уже всё рассказала. А они, между прочим, не стали Стасу звонить. Тоже потому что поздно или решили сперва сами всё переварить и обдумать?
Отпадал теперь и вариант с папой. В сквере делать нечего, а где ещё искать? Тем более полиция… А что, кстати, полиция? Ольга Петровна так и не сказала, что ей там ответили. Стас смутно помнил – то ли из книг, то ли из фильмов, – что заявления о пропавших людях в полиции принимают через трое суток. Но ведь Иван – несовершеннолетний, может, тут другие правила?
Стас не нашёл ничего лучше, как ещё раз позвонить Ивану. Ответ был всё тот же: вне зоны действия. Дальше он не знал, что делать. Нужно было ложиться спать и надеяться на завтрашний день.
Когда он улёгся в постель и стал уже задрёмывать, в окно кто-то поскрёбся и приглушённо завыл. Сердце Стаса заколотилось и юркнуло в пятки. Он бы и сам с удовольствием куда-нибудь юркнул – да хоть под кровать! – но подумал: а вдруг это… Слава? Почему он так подумал – и сам не мог объяснить. Зачем сюда возвращаться Славе? Да и чего бы он стал скрестись в окно?.. Или это Иван? Избитый, раненый, не смог дойти до своего дома и… «Тьфу, идиот! – обругал себя Стас. – К себе раненый дойти не мог, а до окна второго этажа добрался!»
Потом Стаса окатило ледянящим ужасом. Никакой это не Слава и, конечно, не Иван. Это сибр! Наверняка эти мерзкие чудища умеют карабкаться на любые стены, что им какой-то второй этаж! Тем более дерево рядом.
«Дерево! – хлопнул себя по лбу Стас. – И сам ты дерево, и за окном тоже дерево». Теперь, окончательно придя в себя, он вспомнил, что при сильном ветре ветки дерева иногда царапали по стеклу. И завывал сейчас именно ветер!
На всякий случай Стас всё же подошёл к окну, отодвинул штору, с опаской глянул на улицу. Первым делом в глаза бросилась яркая полная луна. Она хорошо освещала то самое дерево, на котором, разумеется, никто не сидел и ветки которого, раскачиваясь, легонько ударяли по оконному стеклу. Папа уже звонил в домоуправление, чтобы ветки подрезали  – они ведь стекло могут разбить, – но там не пошевелились. Стас решил утром папе об этом напомнить.

Назавтра Стас и Андроид еле высидели до конца уроков. И, не сговариваясь, направились в сквер. Стас счёл нужным поведать друзьям о звонке Ольги Петровны, о том, что она исходила сквер вдоль и поперёк.
– Она ходила поздно вечером, в темноте, – сказала Даша. – Не над каждым же кустом фонари светятся.
– И она была взволнованной, – поддержал сестру Андрон. – В панике даже. А в таком состоянии можно и слона не приметить, не то что… – Тут он понял, что сравнение привёл неуместное, и замолчал. Но суть недосказанного была всем понятна.
– Но сейчас, я надеюсь, мы Ивана в сквере не найдём, – буркнул Стас.
– Надеешься, что не  найдём? – округлила глаза Даша.
– Да. Потому что если он там до сих пор… – Он тоже не стал договаривать, но всем и так было ясно, что он имел в виду.
– Почему же мы туда идём? – спросил Андрон.
– А куда ещё?.. И потом мы ведь можем увидеть что-нибудь…
И вновь можно было не договаривать. Друзья боялись увидеть что-то такое, что лучше не видеть никогда. А с другой стороны, они надеялись найти какую-нибудь зацепку, которая помогла бы узнать, что случилось с Иваном и где он теперь.
И они эту зацепку нашли. Почти сразу. Под одной из скамеек, возле самой реки, лежала жёлтая панама друга.

Глава 3

Даша тут же наклонилась за панамой, но Андрон завопил:
– Стоп!!! Не трогай её!
– Поче… – начал было Стас, но сразу сообразил почему. А Даша озвучила общую мысль:
– Да, я не подумала. Не нужно добавлять лишних запахов. Иначе собаке сложнее взять след.
– Но где нам взять собаку? – развёл руками Стас.
– Нигде её не надо брать. Этим должна заниматься специально обученная полицейская собака, – сказал Андрон.
– Но полиция не ищет Ивана!
– С чего ты взял? – накинулся на Стаса Андроид.
– Я спросил вчера у Ольги Петровны, но она только заплакала и ничего не сказала.
– Вот видишь – вчера! – взмахнула руками Даша. – А сейчас уже сегодня.
– И если она ничего не сказала, – добавил Андрон, – это не значит, что Ивана не ищут. Может, как раз ищут, но пока не могут найти, вот его мама и заплакала.
– Но тогда им нужно позвонить! – уверенно заявил Стас. – Я имею в виду – полицейским. И сказать, что мы нашли панаму, пусть срочно идут сюда с собакой.
– Не полицейским нужно звонить, а Ольге Петровне, – замотал головой Андрон. – Полицейские не станут никого из нас слушать. Кто мы такие? А вот если им позвонит она…
В итоге Стас позвонил маме Ивана и узнал, что заявление о пропаже сына у неё всё-таки приняли, помог отец одного из Ваниных одноклассников, который служит в полиции, но не там, где ищут людей, а в ГИБДД. Конечно, хорошо уже то, что Ивана стали искать, но Ольга Петровна не была уверена, насколько усердно это делали. Она рассказала в полиции всё, что узнала от Стаса, и сквер они осмотрели, но это ничего не дало.
– Они плохо смотрели! – возбуждённо крикнул в трубку Стас. – Мы с ребятами сейчас рядом со сквером, и здесь, на берегу под скамейкой, нашли шапку Ивана. То есть жёлтую панаму.
– Ты уверен, что это его панама? – задрожавшим голосом спросила Ольга Петровна. – Хотя что это я… Откуда ты можешь… Но вы возьмите её, принесите мне, ладно?
– Нет-нет, – сказал Стас, – её нельзя трогать! Позвоните в полицию, пусть они придут сюда с собакой. Она по запаху сможет узнать, куда пошёл Иван.
– А ведь и правда! – ахнула Ольга Петровна. – Какой ты умничка! Я сейчас же свяжусь с полицией, а вы побудьте пока там, очень вас прошу! А то мало ли – заберёт кто или ветром унесёт.

Посмотреть, как будет работать полицейская разыскная собака, хотелось, разумеется, всем. Да и свободного времени было достаточно – уроков в конце учебного года почти не задавали. Только вот радости не ощущалось, да и откуда ей взяться, если пропал лучший друг? Он отсутствовал уже целую ночь и половину дня. Просто так, из вредности или по глупости Иван бы подобным образом ни за что не поступил – не таким он был человеком. Тут или случилось нечто невероятное, что заставило Ивана куда-то пойти или поехать, или, как ни страшно было об этом думать, что-то случилось с ним самим. Но в первом случае он бы наверняка позвонил, предупредил маму и друзей… Да, телефон мог разрядиться, сломаться, потеряться, но Стас невольно всё сильней стал склоняться ко второму варианту.
Это в конце концов настолько стало его давить невидимым, но не становившимся от этого легче грузом, что он больше не мог просто стоять и ничего не делать. А полицейские всё не появлялись. Правда, после его звонка маме Ивана прошло всего десять минут, но Стасу казалось, что не меньше часа.
Наконец он не выдержал и сказал Андроиду:
– Пойду осмотрю берег.
– А чего его смотреть? И отсюда замечательно видно, что Ивана на берегу нет. На нём вообще никого и ничего нет, кроме камней, – возразил Андрон.
Андрон оказался прав, берег был совершенно пустынным. И всё же Стас, переступив через невысокий декоративный бордюр, пошёл к реке. Берег был каменистым, следов на нём не оставалось, поэтому затея Стаса и впрямь выглядела глупой. Но хоть не стоять на одном месте – и то хорошо, вроде что-то делаешь. Да и кто знает! Панаму они нашли случайно. А вдруг на берегу Иван, к примеру, уронил телефон? Не сразу и разглядишь на тёмно-серых камнях.
Стас прошёл до самой воды, но никакого телефона не нашёл. Вообще ничего подозрительного не увидел. Что, с одной стороны, конечно, успокаивало, но с другой – не добавило ничего к тому, что могло хоть как-то помочь в поисках друга.
– Стас! – крикнули сзади.
Он обернулся. Даша с Андроном призывно махали ему в четыре руки. Стас и сам увидел подъезжающий к друзьям полицейский уазик. Оттуда вышли два человека – один в форме, другой в обычных джинсах и рубахе. Тот, что в форме, держал на поводке немецкую овчарку. Стас успокоился – эту породу служебных собак он очень уважал.
Вот только он не знал, что ему следует сделать: подойти к Андроиду и полицейским или лучше не мешать. Он читал, что собаке, чтобы взять след, нужно сосредоточиться, её не должно ничто отвлекать. Да и лишние запахи, конечно, будут мешать. Поэтому Стас подошёл чуть поближе, но остался на берегу, наблюдая, что происходит у скамейки.
Человек в джинсах – наверное, оперативник или как они там называются – негромко разговаривал с Андроидом. Даша указала на скамейку, Андрон что-то рассказывал, помогая себе руками. Оперативник вынул из кармана и надел полупрозрачные, как у врачей, перчатки, встал на одно колено и достал из-под скамейки панаму. Повертел в руках, даже понюхал и положил перед собакой. Та тоже обнюхала панаму, потом полицейский в форме махнул рукой, и Стас услышал, как он подал команду: «Ищи, след!»
Овчарка уверенно потрусила в сторону берега. Полицейский, держа длинный поводок, побежал сзади. Они двигались к реке метрах в двадцати левее Стаса. Он обернулся к Андроиду. Андрон как раз указывал на него оперативнику и что-то говорил. Наверное, полицейский спросил: кто это торчит столбом на берегу, уж не тот ли, кого мы ищем? Но Стас его явно не заинтересовал. Оперативник достал полиэтиленовый пакет, опустил туда панаму и снял перчатки.
И тут овчарка вдруг заскулила. Громко, отчаянно, словно увидела нечто такое, от чего не выдержали даже тренированные собачьи нервы. Стас обернулся к реке. Полицейский с собакой стояли у самой воды. Точнее, полицейский стоял, а овчарка, полуприсев и поджав хвост, испуганно пятилась.
К ним быстрым шагом направился оперативник.
– Что вы там нашли, Иванов? Труп?
– Никак нет, товарищ капитан. Там ничего нет.
– А чего ж твоя Альма визжит, как трёхмесячный поросёнок?
– Да я и сам не пойму…
И тут Стас услышал:
– Что там?! Что? Иван?.. Мой Ванечка утонул?!
К реке со всех ног бежала Ольга Петровна. Оперативник рванул к ней навстречу, размахивая руками:
– Стойте! Стойте! Там никого нет!
Когда они встретились, в десятке шагов от Стаса, полицейский аккуратно взял маму Ивана за плечи, однако та всё пыталась освободиться, порывалась бежать к реке. Но затем, видимо, и сама увидела, что никого у речной кромки нет, кроме переминавшегося с ноги на ногу кинолога-полицейского и всё ещё поскуливавшей, с поджатым хвостом собаки.
– Он… утонул?.. – уже тихо, так что Стас едва расслышал, спросила Ольга Петровна.
– Таких фактов мы не имеем, – успокаивающим тоном сказал оперативник. – Собака… потеряла след.
– Чего же она так испугалась? Я слышала, как она скулила… Так жутко, мороз по коже.
– Собака не испугалась, – замотал головой полицейский. – Причиной её поведения могло быть что угодно: наступила на осколок стекла, почувствовала резкий запах…
Даже Стасу было понятно, что оперативник выкручивается, пытается успокоить Ольгу Петровну. Настоящей причины поведения собаки он не знал. А вот Стас уже начал догадываться.

Овчарку Альму так и не смогли заставить ещё поработать. Кинолог отвел её к машине, а оперативник неторопливо направился дальше по берегу, внимательно глядя под ноги и бросая цепкие взгляды по сторонам. Мама Ивана, постояв, нерешительно двинулась вслед за ним.
Стас махнул рукой Андроиду: идите сюда! Даша с Андроном, будто только этого и ждали, бегом бросились к нему.
– Ты понимаешь, почему так… собака?! – завопила Даша столь громко, что на неё оглянулся оперативник.
– Тише ты! – зашипел Стас. – Я-то понимаю, то есть догадываюсь, а вот полиции об этом орать ни к чему.
– Почему же ни к чему? – поднял брови Андрон. – Мы ведь уже думали, что им-то как раз и нужно сообщить о сибрах, только у нас не было доказательств.
– А сейчас они есть, – насмешливо скривился Стас.
– Сейчас вот оно, доказательство, хвост поджало! – ткнула Даша пальцем в сторону уазика, куда кинолог усадил свою Альму.
– Нет, – не согласился с ней Андрон, что случалось не так уж часто. – Это, может, и доказательство, но… как его полицейские называют?..
– Косвенное, – подсказал Стас.
– Вот-вот, косвенное. Собака могла испугаться, потому что почуяла сибра? Могла. А могла, потому что ей страшный сон приснился?
– Не думаю, – мотнула головой Даша. – Она же не спала, когда по следу шла.
– Ну хорошо, пусть она и правда какой-то плохой запах почуяла, как этот капитан сказал, – на сей раз не стал спорить Андрон. – Но какой версии скорее поверят: запаху или чудовищам, прибывшим к нам из чужого мира?
– Так это и был плохой запах! – подпрыгнула от нетерпения Даша. – Но мы знаем, чей он был! И знаем, что именно сибра увидел Иван и стал его выслеживать. А шапку свою специально оставил – для нас, чтобы мы поняли!
Стас даже рот открыл – правда, быстренько тут же захлопнул. Сказанное Дашей стало для него неожиданностью, сам-то он думал совсем о другом. И это другое до сих пор казалось ему единственно верным. А ведь то, что сказала Даша, было тоже очень похоже на правду! Кроме одного, очень важного момента.
– Почему же он до сих пор не вернулся? – высказал свои сомнения Стас. – Почему молчит его телефон?
– Не вернулся, – пришёл на помощь сестре Андрон, хоть и не выглядел при этом очень уверенным, – потому что всё ещё выслеживает. А телефон разрядился.
– Иван не такой, – сказал Стас. – Он бы в первую очередь подумал о маме. Да и где в нашем городе так долго кого-то выслеживать?
– А что тогда? – в два голоса спросил Андроид.
– Сибр напал на Ивана, – севшим голосом выдавил Стас то, о чём не хотелось думать, но всё равно думалось неотступно.

Глава 4

Теперь пришла очередь разинуть рты брату и сестре. Видимо, до сих пор они о самом плохом даже не хотели думать. Как будто, если о чём-то упорно не думать, оно и не случится.
– Но это значит… – начала Даша и судорожно сглотнула, не в силах продолжить. За неё это сделал Андрон:
– …что Иван погиб…
– Да с чего вы взяли?! – завопил, испугавшись услышанного, Стас. – Что вы такое говорите?! Где вы видите погибшего Ивана?
– Нигде не видим. И очень-очень не хотим увидеть.
– Ну так зачем тогда говорить глупости? – немного остыл, но всё же продолжил сердиться на Андроида Стас.
– Это не глупости, – пробурчал Андрон. – Ты же видел сибра. Во сне, но видел.
– И что?
– Мы помним, как ты этих чудищ описывал. Если такой монстр нападёт на безоружного человека, вряд ли тот уцелеет. Да и оружие против него не всегда помогает, ты сам говорил. Так что человеку с сибром лучше не встречаться.
– А если человек к тому же подросток… – сказала Даша и опять не закончила мысль. Но это было и ни к чему.
– Да я понимаю! – взмахнул Стас руками. – Понятно, что, если сибр нападёт для того, чтобы… ну… это… чтобы убить, – произнёс он почти шёпотом, – тут уж ничего не поделаешь.
– А этот напал на Ивана, чтобы дорогу спросить? – ворчливо съязвил Андрон.
– Чтобы позвать в дорогу, – ответил Стас вполне серьёзно.
– Как это?
– А так. Он забрал Ивана с собой.
– Куда?! Зачем?! – выкрикнули каждый свой вопрос брат и сестра.
– Я-то откуда знаю? – снова стал злиться Стас. – Я ведь не ясновидящий.
– А как узнать? У нас собаки нет.
– Толку с этих собак, – раздражённо кивнул Стас вслед отъезжавшему полицейскому автомобилю. – Тут надо что-то придумать.
– Так мы ведь уже… – быстро-быстро заморгала Даша. – Мы ведь как бы уже придумывали. И даже делали.
– Ты про Вилку? – посмотрел на неё брат, и она кивнула.
– Нет, подождите, – нахмурился Стас. – Вы про тот случай, когда Виолетта привела нас к переходу в иной мир?
– Разумеется, – сказала Даша, – про тот самый.
– А разве был ещё какой-то случай? – хмыкнул Андрон.
– Вот только не надо сейчас хохмить! – ещё резче свёл брови Стас. – И если уж вы вспомнили, как Вилка нам помогла, вспомните и то, за кем именно она шла.
Брат с сестрой приуныли.
– Но не всё ли равно? – тихо сказала Даша. – Тогда был призрак Святослава, сейчас – сибр. Они ведь как бы из одного мира…
– Сибры из другого! – проворчал Стас.
– Но сюда-то оба прибыли из одного, – сказал Андрон. – Так что стоит попробовать. Если в тот раз у Вилки какое-то там чутьё на сверхъестественное сработало, ведь и сибр не просто обезьянка-мутант. Даже запах у него наверняка отличается от всего здешнего. А нюх у кошек, пусть и не такой хороший, как у собак, имеется. Может…
– …может, Виолетта окажется храбрей этой слабонервной Альмы, – продолжила мысль брата Даша.
Стас призадумался. Идея с Вилкой, показавшаяся поначалу бредовой, стала понемногу оформляться во что-то вселяющее надежду. В конце концов, попробовать стоит. Если ничего не получится, будет, конечно, плохо, но уж не хуже, чем сейчас. А вот если даже не пытаться, тогда остаётся просто сложить руки и ждать. Ну уж нет!
И он принял решение:
– Идём за Виолеттой!
Стас уже повернулся, чтобы сделать первый шаг, когда услышал Дашино:
– А что мы скажем твоим родителям?
Тьфу ты! Об этом он не подумал. И спросил у друзей:
– А который час?
– Полпятого почти, – сказал Андрон.
– Мой папа работает до шести, – напомнил Стас.
– Это хорошо. А мама?
– Мама около пяти приходит. Если очень быстро бежать, есть ещё шанс…
– Так чего мы стоим?! – подпрыгнув, завопила Даша. – Побежали!

Бежали они быстро, но всё-таки не успели. Мама зашла в квартиру как раз перед ними и разувалась в прихожей. Увидев запыхавшихся сына с друзьями, она испугалась:
– За вами кто-то гнался?
– Нет, – едва не застонав от досады, ответил Стас, – мы просто это… пить сильно хотели.
– Ну так проходите, пейте! – сказала мама, ответив на сдвоенное «здрасьте» Андроида. И, увидев, как сын, пройдя на кухню, потянулся к графину с холодной кипячёной водой, крикнула: – Стас, включи чайник, нечего пустую воду хлестать! Я как раз пирожков купила.
Стас хотел было отказаться, но передумал: вдруг за чаепитием кому-то из троих придёт в голову идея, как решить вопрос с кошкой? И как же он был раздосадован, когда в кухне появилась переодетая в домашнее мама.
– Я тоже с вами чашечку выпью, не возражаете? – спросила она и, не дожидаясь ответа, налила себе чаю и села за стол. – Кстати, где ваш четвёртый мушкетёр?
– Какой му-у… – протянул, едва не подавившись пирожком Стас. Он только сейчас вспомнил, что ничего не говорил родителям об исчезновении Ивана. Хорошо бы Андроид не проболтался…
– Вы имеете в виду Ивана? – как раз спросила Даша. Но тон её был таким беззаботным, что Стас успокоился: Андроид не подведёт. А вскоре он понял, что брат с сестрой что-то задумали, поскольку на утвердительный мамин ответ Андрон деловито заметил:
– Ивану сейчас не до нас. Он ведь в будущем хочет стать магом-жрецом, вот и сидит, изучает магические премудрости.
– Насколько я помню, он ведь в медицинский собирался поступать, – нахмурилась мама. – Лучше бы химию с биологией изучал. И другие школьные предметы.
– Да их он тоже изучает, – закивал Стас. – Надо ведь чередовать занятия, чтобы лучше мозг развивался. И ты ведь помнишь, как Иван помог Святославу! Если бы не учился своей магии – человек бы погиб.
– Ну ладно, ладно, – сдалась мама, – помог, согласна. Но без нашей Виолетты у него всё равно бы ничего не вышло. Правда, моя хорошая? – погладила мама Вилку, которая, услышав своё имя, уже очутилась на кухне.
– Да, ваша Виолетта – это сила! – восторженно выкатил глаза Андрон.
– Кстати, Марина Владимировна, – елейным голоском пропела Даша, – а вы можете ему её дать на часок?
– Кого «её» и кому «ему»?.. – поперхнулась Стасова мама.
– Вил… Виолетту Ивану, – сказал Стас. И быстро добавил: – Он больше никого в неё вселять не будет! Просто немного потренируется читать мысли кошек. Колдунам это важно, видишь ли. Особенно в этой их Африке. Там же львы. И полезно заранее знать, что о тебе думает лев. А львы тоже кошки. Вот и…
Увидев, как нахмурилась мама, Стас замолчал. И не он один, молчали теперь все. Ребята, кажется, даже не дышали. Наконец Марина Владимировна сказала:
– Ну я не знаю. Разве что на часок, не больше…
– Без учёта дороги! – быстро вставил Стас.
– Если начнёте хитрить, не дам вообще! – взяла на руки и прижала к себе кошку мама.
– Ма-а-ам, ну так не честно! Это никакая не хитрость! Где мы живём, а где – Ваня! Пока мы к нему Вилку дотащим, уже назад надо будет идти.
– Ничего, вы быстро ходите. Бегаете даже, – мотнула головой Марина Владимировна. Но потом всё-таки сжалилась: – Хорошо, на дорогу ещё полчаса.
– В одну сторону! – поспешил Стас.
– Слушай, сынок, тебе в торговлю идти надо. Или в дипломаты, – засмеялась мама.
– Я в дипломаты пойду. В Зимбабве поеду, там Иван как раз станет главным магом-жрецом. А пока мы к нему сбегаем. Давай Вилку!
– Мне не нравится, когда ты её так называешь, – сказала мама, которой определённо не хотелось расставаться с любимицей. – И ей тоже не нравится.
– Хорошо, мама, – встал и церемонно поклонился Стас. – Позволь нам взять у тебя… с обязательным возвратом в целости и сохранности!.. на два часа… с учётом дороги!.. любезную Виолетту Андреевну.
– Перегибать не надо! – насупилась мама. – Папа её не удочерял. – Но Вилку Стасу всё же дала.
Ребят из кухни словно ветром сдуло. А потом и из квартиры. Марина Владимировна невольно бросила взгляд на часы. Четверть шестого. Она покачала головой:
– Зря я их на два часа отпустила. Заболтали, дипломаты! А ужин?
Но слово не воробей; звонить сыну и всё отменять она не стала. Ничего страшного не случится, если поужинает позже.
Если бы Марина Владимировна знала, зачем Стасу с друзьями на самом деле понадобилась Виолетта, ей бы стало страшно. Очень-очень. До леденящего ужаса.

Глава 5

Ребята со всех ног мчались к реке. Стас всё поглядывал на небо: солнце было уже совсем низко, полчаса – и скроется. А там ещё полчаса – и поиски затруднятся. Да, Виолетте всё равно, при свете или в темноте следы вынюхивать, а вот как им разглядеть тёмным вечером чёрную кошку? Кстати, как они вообще…
Стас резко затормозил, бережно прижимая к себе Вилку. Та недовольно мяукнула: чего, дескать, встал? Катай дальше!
А Даша спросила:
– Чего ты?
– Что-то забыл? – уточнил Андрон.
– Мы все забыли, – сказал Стас. – Как мы пойдём за Вилкой, если она что-то учует?
– Лично я – ногами, – хмыкнула Даша.
– Остроумно, – похвалил её брат, который понял, куда клонит друг. – Пойдём-то мы все ногами, вот только куда? В смысле понятно, что за Вилкой, но ведь она нас ждать не будет.
– Скорее всего, – кивнул Стас, – она, если что-то унюхает, помчится – фиг догонишь. А если уже солнце сядет, можно будет сразу домой возвращаться.
– Нет, нельзя, – сказала Даша.
– Правильно, – вздохнул Стас, – нельзя. Я даже не представляю, что мне мама сделает, если я вернусь без Виолетты.
– Ты только о себе думаешь! – взмахнула руками Даша. – А я имела в виду, что, если Вилочка что-то почувствует, нам нельзя всё бросить и просто уйти домой.
– Нужен поводок! – заявил Андрон.
– Где мы возьмём поводок? – спросил Стас. – Я даже не знаю, где у нас магазины, которые торгуют поводками, да и денег у нас нет.
– У меня есть немного, – порывшись в кармане, достала горсть мелочи Даша.
Андрон добавил ещё несколько монет и мятую сторублёвую купюру. Стас отыскал по карманам примерно столько же.
– Этого на поводок не хватит, – вздохнула Даша. – Можно, конечно, пообещать продавцу принести остальное завтра, но только я тоже не знаю, где в нашем городе магазин, торгующий поводками.
– Зато я знаю, что прямо перед нами «Хозтовары», – показал вперёд Андрон.
Такой магазин там действительно был. Но Стас засомневался:
– Не думаю, что там продаются поводки.
– Зато там продаются бельевые верёвки! – поняла задумку брата Даша. – И нам как раз должно хватить денег.
– Что?! – возмутился Стас. – Вы хотите привязать к Виолетте верёвку? Мы же её задушим.
– Смотря как привязывать, – не согласилась Даша. – И вообще, нечего терять время на споры. Стойте тут, я быстро!

Она и впрямь обернулась очень быстро. Верёвка оказалась длинной, двадцать метров, так что её хватало с избытком. Чтобы раньше времени не травмировать психику животного, «поводок» решили привязать ближе к месту – например, на скамейке, под которой нашлась панама Ивана.
– Ох ты! – только сейчас вспомнил Стас. – А ведь самой панамы у нас теперь нет, её полиция забрала!
– Ничего, – сказал Андрон. – Есть место, где она лежала, есть место на берегу, где скулила собака. Дадим Виолетте понюхать и там, и там.
В любом случае ничего другого им не оставалось, поэтому ребята рванули к берегу с удвоенной скоростью – солнце уже почти касалось горизонта.
Однако когда, устроившись на скамейке, они стали прилаживать верёвку к кошке, той это не понравилось. Вилка громко замявкала, стала вырываться, не давая набросить на шею верёвочную петлю.
Проходившая мимо женщина оглянулась на них, остановилась и крикнула:
– Вы что это животное мучаете?! Как вам не стыдно, такие взрослые ребята! А ты, девочка, куда смотришь? Если не прекратите, я позвоню в полицию.
– Не надо в полицию, – сказал Стас. – Мы никого не мучаем. Это наша кошка, Виолетта. Мы просто хотим сделать ей поводок.
– Поводок – кошке? – удивилась женщина. – Но зачем? Кошки прекрасно обходятся без поводков, уж поверьте, у меня самой их целых три. Погуляет – и вернётся.
– А наша не вернётся, – стал сочинять правдоподобную легенду Стас. – Её полгода назад напугала большая собака. Сильно напугала, даже к специальному врачу пришлось водить. И после этого Виолетта стала убегать. Может, на неё так испуг подействовал, что она дорогу домой стала забывать. Однажды неделю искали, мама столько слёз пролила. Но гулять ведь кошечке хочется! Вот мы и придумали сделать ей поводок. – Да, Стас врал напропалую, но что ему оставалось делать? Рассказывать правду было бы куда хуже.
– Почему же вы не купили настоящий поводок?
– У нас денег не хватило, – честно ответила Даша.
– Хорошо, давайте я вам помогу, – сказала женщина, сняла с шеи лёгкий голубенький шарфик и ловко обмотала его вокруг Вилкиной шеи и передних лап в виде своеобразной сбруи, к которой потом уже привязала верёвку. Удивительно, что Виолетта при этом не подавала никаких признаков беспокойства – почуяла, видать, кошколюбивую душу.
– Ну вот, – сказала добровольная помощница. – Теперь можете спокойно выгуливать вашу красавицу Виолетту – ей ничего не будет давить.
– Спасибо! – в три горла воскликнули ребята.
– А как нам отдать вам шарфик? – спросил Стас.
– Ой, да никак! – отмахнулась женщина. – Это мой подарок вашей кошечке. Пусть скорее поправляется. Психологические травмы, конечно, долго проходят, но если уделять Виолетте побольше любви…
– Мы уделим! – быстро вставила Даша. – Мы её так будем любить, что прям жуть!
– А вот всякую жуть лучше всего как раз исключить.
– Мы исключим, – в очередной раз соврал Стас. – Вот прямо сейчас и начнём.
Женщина подозрительно на него посмотрела, но тут Даша взяла Вилку на руки и стала её так бережно укачивать, ласково и нежно что-то присюсюкивая, что любительница кошек успокоилась, попрощалась и отправилась прежним путём, то и дело оглядываясь.
В итоге получилось так, что друзья и выиграли, и проиграли одновременно. Да, с поводком им здорово помогли, сами они вряд ли бы что-то подобное смогли сделать. Но зато потеряли уйму времени. Солнце уже село, и сумерки уплотнялись прямо на глазах.
– Давайте скорей, пока совсем не стемнело! – забеспокоился Стас.

Вилку опустили под скамейку – туда, где ещё недавно лежала Иванова панама. Кошка недовольно мяукнула.
– Вилочка, ты нюхай, нюхай! – сказала Даша. – Тут Ванина шапка была. Ты же помнишь Ваню? Он потерялся. Помоги нам его, пожалуйста, найти.
Виолетта снова мяукнула и вышла из-под скамейки. Никаких намерений куда-либо мчаться по взятому следу она не проявляла.
– Ну вот и всё, – тяжело вздохнул Андрон. – Мыльный пузырь надежды лопнул.
– Сам ты пузырь! – разозлился Стас. – Мы только начали, а ты уже лапки кверху. Идёмте на берег!
Он подхватил на руки Вилку, сунул конец верёвки Даше и уверенно зашагал к тому месту, где днём опозорилась служебно-разыскная собака. Подойдя к реке, Стас глянул на воду и почувствовал, как его пробирает озноб. И не только потому, что от реки тянуло вечерней свежестью. Он увидел на спокойной гладкой воде отражение тёмного неба с редкими, подсвеченными откуда-то из-за горизонта багровыми лучами солнца. А память услужливо превратила увиденное в картину из давнего сна, который вряд ли был сном: чёрную выжженную землю, простиравшуюся до самой линии горизонта, только сейчас она ещё была озарена тлеющими язвами пожарищ. Стас невольно с замиранием сердца ожидал, что ещё мгновение-другое – и выжженная пустошь заклубится тёмной пылью, поднятой неисчислимой ордой мерзких чудовищ-сибров.
Плеснулась рыба, и Стас вздрогнул, едва не уронив кошку. Он был уверен – сейчас из воды покажется сибр. Отчего-то подумалось, что эти твари могут жить в воде так же, как и на суше. А может, вода была им жизненно необходима? Может, как раз поэтому они искали новые миры – такие, где много воды, а потом их завоёвывали?
Но сибр не появился, по воде лишь расходились затухающие круги.
– Ты чего застыл? – потряс его за плечо Андрон. – Опусти Вилку на землю!
Стас, приходя в себя, поёжился, ещё раз глянул на отражение в реке вечернего неба и присел на корточки. Он погладил чёрную шёрстку Виолетты и сказал ей, стараясь, чтобы голос звучал как можно ласковее:
– Виолетта, ты же умничка, правда? Понюхай хорошенько, почувствуй, был тут наш Иван или нет? А если был, отведи нас туда, куда он отсюда пошёл. Пожалуйста, ладно? Я тебя больше никогда-никогда не обижу, буду сметанку давать или чего ты захочешь. Договорились? Давай постарайся… – И он выпустил кошку на землю.
То, что произошло дальше, заставило троих друзей замереть в сковавшем тело ужасе. Виолетта сначала присела, будто хотела вжаться, спрятаться в землю, а потом вдруг подпрыгнула, выгнув дугой спину, и завертелась на месте, шипя подобно разъярённой гадюке, а с её вздыбленной шерсти летели искры, отчего она казалась злобной пришелицей из магических тёмных глубин космоса.
– Чт-то это? – застучали у Даши зубы.
– Ст-татическое элект-тричество, – с таким же зубовным стуком ответил ей брат.
У Стаса ничего не стучало, в том числе, как ему показалось, и сердце. Ему сильно захотелось отсюда удрать – вот только ноги не могли сдвинуться с места.
А кошка вдруг перестала вертеться, её шерсть улеглась – осталось лишь змеиное шипение. Стас почувствовал, как его понемногу отпускает, он даже смог наконец вдохнуть – оказывается, до этого он стоял не дыша. Но тут Виолетта, рявкнув, словно ей наступили на хвост, рванула вдоль берега, и столь стремительно, что не успевшая прийти в себя Даша лишь каким-то чудом успела ухватиться за самый кончик ускользавшей из рук верёвки.

Глава 6

Андрон и Стас побежали не сразу – не только мышцы, но как будто и мозги «оттаяли» не сразу. И если бы не возмущённый вопль Даши: «Я что, одна теперь буду?!» – неизвестно, как долго они бы стояли, пялясь на удалявшуюся в сумраке девичью фигурку.
– Э! Чего встал? Побежали! – встревожившись за сестру, первым очухался Андрон.
– Уже бегу! – ответил Стас, и впрямь рванув следом за Дашей и Вилкой.
Догнать их получилось не сразу; Виолетта стрелой неслась к неведомой цели, Даша же изо всех сил старалась от неё не отстать и не выпустить верёвку. Почему-то у неё не хватало сил притормозить разогнавшуюся кошку – сказывалось, скорее всего, недавнее оцепенение, да и общее волнение давало о себе знать.
– Кто-нибудь!.. – тяжело дыша, прерывающимся голосом взмолилась Даша. – Возьмите… у меня… верёвку… Я её… сейчас выпущу!..
– Нет-нет! – испугался Стас, отчего у него словно прибавилось сил, и он догнал наконец Дашу. – Давай! Только осторожно!
Он ухватился за верёвку на какие-то, наверное, полмгновения раньше того, как разжались Дашины пальцы. Оба они с облегчением выдохнули. Потом Стас, перехватив второй рукой, намотал конец верёвки на запястье, чтобы, даже разжав случайно пальцы, не упустить мчавшуюся чёрной ракетой Виолетту. Собственно, теперь, когда тьма опустилась на город окончательно, кошку было видно только периодически в свете фонарей.
– Давай… помедленней!.. – запыхтел паровозом начинавший отставать Андрон.
– Это ты… Вилке… скажи… – примерно так же ответил Стас, но всё-таки попробовал натянуть верёвку, чтобы поумерить кошачий пыл.
Верёвка натянулась струной. Виолетта возмущённо замявкала, но вынужденно замедлила бег. Стас опасался тормозить кошку сильнее: вдруг это собьёт её со следа или вовсе погасит желание куда-то бежать.
Но даже такого снижения скорости хватило, чтобы друзья перестали отставать и дыхание у них более-менее выровнялось.
– Как думаешь… – отдуваясь, начал Андрон, – …долго она ещё?..
– Кто ж её знает… – ответил Стас, вспомнив, что мама отпустила их только на два часа – половина времени уже прошла точно. Если не больше.
Даша будто услышала его мысли:
– А мы успеем вернуться?.. Ну… чтобы твоя мама…
Наверное, она хотела закончить фразу как-нибудь вроде: «не рассердилась», но Стас для себя закончил её иначе: «не начала волноваться». Потому что в таком случае она обязательно начнёт звонить, а что он сможет ей сказать? А если ещё отвечать на бегу, задыхаясь и глотая фразы, у мамы начнётся паника, что ни к чему хорошему не приведёт. Но, с другой стороны, не бросать же поиски сейчас, когда Виолетта определённо почуяла, куда пошёл Иван. Или куда его… понесли.
Поэтому он ответил:
– Теперь это… уже неважно. Или вы… считаете по-другому?
– Мы считаем… что надо… спасать Ивана, – пропыхтел Андрон.
Стас хотел ответить что-нибудь ободряющее, вроде: «молодцы» или мушкетёрское: «один за всех, все за одного», – но тут его заинтересовало, где же они, собственно, бегут? Речной берег остался далеко позади, да и сам город больше уже напоминал пригород.
– Где мы? – невольно вырвалось у него, когда закончились частные постройки на городской окраине и вдоль дороги, по обочине которой они теперь бежали, потянулся смутно знакомый длинный бетонный забор.
– Каменоломни, – произнесла Даша то, что Стас и так уже понял.
– Совсем близко, – сделал ненужное дополнение Андрон.

А дальше было дежавю – так говорят, когда кажется, будто то, что с тобой сейчас происходит, уже происходило. Правда, в данном случае это не было причудой памяти: они действительно тут были чуть более полугода назад. Как и в прошлый раз, Вилка нырнула в пролом между бетонными плитами и поскакала среди нагромождений бесформенных каменных глыб, освещённых взошедшей луной. Верёвка судорожно дёргалась в руках Стаса, но вдруг её натяжение ослабло. Стас было решил, что Виолетта остановилась, но, осторожно дёрнув верёвку, никакого сопротивления не почувствовал.
– Что такое?.. – пробурчал он, вытягивая верёвку и обнаружив на конце размочаленный обрывок.
– А что случилось? – подоспел к нему Андроид.
Луна светила достаточно ярко, чтобы брат и сестра сразу всё поняли.
– Перетёрлась о камни, – резюмировал очевидное Андрон.
– И как теперь быть? – спросила Даша.
– Вилка! – рупором приложив ладони ко рту, громко позвал Стас. – Виолетта! Ты где?!
Откуда-то неподалёку послышалось призывное мяуканье. Троица друзей, не сговариваясь, помчалась туда, рискуя споткнуться о камни и подвернуть ногу. Но разве думал сейчас кто-то из них о подобной ерунде? Ведь совсем рядом, вполне вероятно, лежал их раненый друг. Даша, не удержавшись, даже крикнула:
– Ваня! Мы здесь! Держись!
Но кричала она зря. Когда друзья добежали до лежавшей в позе сфинкса и казавшейся столь же неподвижной Виолетты, никакого Ивана возле неё не было. Лишь чернел рядом широкий пролом в камнях. Достаточно широкий для того, чтобы в него пролез взрослый человек.
– Это и есть переход? – шёпотом спросил Андрон.
– Не знаю, – немного подумав, с сомнением ответил Стас. – Тот был совсем узкий, только кошка пролезть и могла…
– Но ведь сейчас-то через него пролез сибр, – сказала Даша и, сама испугавшись своих слов, зажала рот ладонью.
– Значит, они его сумели расширить, – насупился Андрон.
– Или он сам расширился, – сказал Стас. – Тут постоянно что-то обрушивается, расползается – всё же вокруг изрыто. Почему сюда и запрещают соваться.
Друзья переглянулись. Все они понимали, сколь опасно здесь находиться. Но ведь они пришли сюда не ради баловства…
– Теперь бы ещё узнать, – тихо произнёс Андрон, – Иван точно там, или…
– …или Вилка просто решила с нами поиграть? – стрельнул в него недружелюбным взглядом Стас.
– Мы не это имеем в виду, – пришла на выручку брату Даша. – Но мы ведь не знаем, по чьему следу бежала Виолетта. Помните, что с ней было на берегу? Это потому, что она почуяла запах сибра. И побежала, может быть, за этим запахом.
– А где же тогда Иван? – спросил Стас.
– Иван там, – ткнул пальцем вниз склонившийся над расщелиной Андрон.
Он лёг возле неё, просунул внутрь руку и что-то достал из широкой чёрной дыры.
Стас и Даша подошли ближе. Андрон поднялся на ноги и протянул друзьям… перо. Длинное и красивое, совсем такое же, из каких был сделан «шаманский» головной убор Ивана. Такое?.. Мысль, что перо не такое, но именно то, пришла в головы всем троим одновременно. Вероятность того, что в каменную щель залетела большая сова, конечно, тоже оставалась, но была гораздо меньше той, что туда пролез или туда затащили их друга. Странным оставалось лишь то, что он почему-то был при этом в своей «короне», но это недоумение мог разрешить только сам Иван. Друзей же сейчас больше беспокоил другой вопрос, который задал внезапно осипшим голосом Стас:
– Ну что, лезем за ним?
– Не знаю, – неуверенно мотнула головой Даша. – Вот сейчас, наверно, правильнее сделать, как говорил Иван… Лучше, если этим займётся полиция. Или МЧС…
– А доказательством будет это пёрышко?! – выхватил у Андрона и помахал найденным пером Стас. – Нас не просто поднимут на смех, а ещё и накажут за то, что лазили по каменоломням!
– Но ведь… – начал Андрон.
Только договорить он не успел. Лежавшая до этого каменным изваянием Виолетта повела вдруг себя в точности так же, как на берегу: она выгнула дугой спину, по-змеиному зашипела и завертелась на месте, а её вздыбленная шерсть заискрила статическим электричеством. Среди каменных развалин в свете полной луны это казалось ещё более странным, чем на берегу реки, хотя на сей раз друзья не впали в ступор. Да и кошка закончила своё представление быстрее. Резко оборвав зловещее шипение, она вдруг метнулась к разлому и тут же исчезла в чёрной глубине.
Стас машинально прыгнул за ней, запоздало хватая руками воздух, и едва успел затормозить, чтобы не свалиться во тьму. Он встал на колени и негромко крикнул в разлом:
– Эй! Вилка! Ты где? Иди сюда! Кис-кис-кис!
В ответ – ни звука, ни шороха.
– И что теперь делать? – поднялся на ноги Стас. И сам себе ответил: – Теперь точно придётся лезть.
– Может, подождём? – неуверенно предложила Даша.
– Может, Вилка сама выберется? – пояснил её предложение Андрон.
– А Иван? – с осуждением посмотрел на Андроида Стас. – Тоже подождём, пока сам выберется?
– Постойте! – обрадованно вскрикнула Даша. – Но теперь-то МЧС точно можно позвать! Теперь есть причина: кошка провалилась в трещину!
– Это да, – проворчал Стас. – Это к нам сразу спасательный отряд вышлют. На вертолёте. Операция «Кошка в трещине». Короче, как хотите, а я полез.
– Дашку я не пущу, – сказал Андрон.
– Ага! – возмутилась та. – А сам тоже полезешь? И вы оставите меня одну в темноте в опасных каменоломнях!
– Давайте вот как сделаем, – придумал Стас. – У нас же есть верёвка, я ею обмотаюсь и спущусь. На разведку. А вы будете держать второй конец. Если что-то пойдёт не так, я дёрну три раза – и вы меня вытащите.
– А если ты не успеешь дёрнуть?
– Я так понимаю, – рассердился Стас, – что вы ищете причину, лишь бы ничего не делать! Пусть там Ивана с Вилкой сибры мучают, а вам и тут хорошо. Короче говоря…
– Короче говоря, – перебил его Андрон, – я не посмотрю, что ты друг, сейчас так за эти слова врежу!
– А я добавлю! – подхватила Даша.
Стас, услышав это от друзей, почувствовал, как запершило в горле и защипало в носу. А ещё он не смог сдержать улыбки.
– Простите, – сказал он. – Я больше не буду. Где верёвка? Давайте, обвяжите меня покрепче.

Глава 7

Сказать, что Стас не боялся, было бы неправдой. Страшно ему было до ужаса, до шевеления волос и холодного пота. Уже когда всё было готово и он подошёл к самому краю трещины, в голове отчаянно заколотилось: «Не делай этого! Позвони папе, он что-нибудь придумает!» И Стасу стало не так страшно. Потому что он почувствовал стыд. Ладно бы он ещё думал позвонить в полицию (хотя и понимал, что в данном случае это бессмысленно), но папе!.. Хорошо ещё, что не маме.
– Ладно, – сказал он вслух. – Не пойму, как тут лучше: прыгать или ступать? Ничего не видно.
– Посвети фонариком, который есть в телефоне, – посоветовал Андрон.
Стас включил телефонный фонарик и посветил им в пролом. И ничего не увидел, кроме темноты. Снова стало страшно. Настолько, что задрожали колени. Стас уже набрал в грудь воздуха, чтобы сказать: «Андроид, прости, но я туда не полезу», – но, пытаясь унять дрожь в коленях, переступил ногами, из-под левого кроссовка в пролом посыпалась земля, и Стас, машинально дёрнулся назад, сделав только хуже: теперь исчезла опора и под правой ногой. Не успев даже ойкнуть, Стас полетел в жуткую черноту трещины.
А дальше произошли сразу две невероятные вещи. Наверное, это было вызвано природой подобных переходов, а может, такие свойства имел только этот.
Первое вполне можно назвать положительным: хоть поначалу Стасу и показалось, что он летит в бездонную пропасть, приземлился он очень скоро и по ощущениям летел совсем с небольшой высоты – всё равно что спрыгнул с табуретки.
Второе свойство оказалось специфическим. Вес Стаса по ту сторону перехода для державшего верёвку Андроида вмиг сделался чрезмерным. Вероятно, дело тут было не столько в Стасе, сколько в том, что разные миры оказывали на очутившийся одновременно в них обоих предмет – а именно верёвку – какие-то различные воздействия. Как бы то ни было, Андрона с Дашей сдёрнуло в трещину как два сухих стебелька – они, как до этого Стас, и пикнуть не успели. Но приземлились тоже безболезненно и мягко, если не считать того, что сбили с ног прибывшего чуть раньше в неведомый мир друга.
– Вы чего? – уставился он на них, поднимаясь.
– Ну прости, – сказал Андрон.
– Мы же не видели, куда падаем, – добавила Даша.
– Я не про это! – взмахнул руками Стас. – Зачем вы вообще за мной сиганули? Как мы теперь назад будем выбираться?
– Мы не сигали. Нас затянуло. А назад…
Ребята подняли головы. Над ними раскинулось лишь звёздное небо. Луны на нём почему-то не оказалось, поэтому осмотреться толком не получилось. Ясно было одно: наверху пролом отсутствовал. А вокруг… Непонятно, что было вокруг. Вроде бы большие камни. Или какое-то строение? Слишком ровными казались на ощупь камни…
– Это, наверное, крепостная стена, – сказал Стас. – В прошлый раз, когда сюда проникла Вилка со Святославом, она вернулась назад с запиской от него очень быстро. Значит, мы возле города, тамошнего… то есть уже тутошнего Кошкова. Давайте крикнем, что мы здесь, и Святослав придёт на помощь.
– Насчёт города мы согласны, – сказала Даша.
– А вот кричать точно не надо, – продолжил Андрон.
Стас уже и сам сообразил, что сказал это сгоряча, не подумав. Первое – и самое главное – они понятия не имели, кто сейчас хозяйничал в городе. Всё-таки прошло довольно много времени. Если его захватили сибры, кричать сейчас было бы всё равно что попроситься в плен. Если сибры берут пленных… С чужаками они наверняка просто-напросто расправятся и уж точно не помогут найти дорогу домой. Но даже если город по-прежнему у своих, как могут отнестись к ночному крику из-за стены его защитники? Не факт, что Святослав по-прежнему охраняет этот участок. А другим как объяснить, кто ты такой и откуда взялся?
– Да, – согласился Стас, – кричать нельзя. И ползать тут в темноте смысла мало.
– Ещё и опасно! – закивала Даша.
– Предлагаю дождаться рассвета, – сказал Андрон. – А там уже видно будет, что делать. Наверное.
Как ни удивительно, никто из них не стал паниковать. Казалось бы, попали в чужой опасный мир, да ещё ночью!.. Но не было ни у кого паники – и всё тут. Да, конечно, они неслучайно здесь оказались, к этому и стремились, но думали-то, что сделают это осторожно, постепенно, проведя какую-никакую разведку. А получилось – бац! шмяк! – и готово. Так что немного запаниковать было бы простительно. Но если обошлось без этого – ещё лучше.
Только Стас успел о том подумать, как из темноты вдруг вынырнули два светящихся зелёных глаза и полетели прямо на него. Он отпрыгнул, запнулся, упал на спину, и на грудь ему приземлилось… что-то мягкое, пушистое и тёплое. И удовлетворённо мяукнуло.
– Вилка! – очухался Стас. – Ты меня чуть с ума не свела! А если бы я заорал и это услышали сибры?.. Кстати, где они, близко отсюда? А Иван где? Ты его видела?
Виолетта снова мяукнула. Но что она хотела этим сказать – поди разбери! Стас взял кошку в руки и поднялся. А затем поддержал Андрона:
– Да, ребята, давайте подождём рассвета. Нужно найти местечко поровнее и попробовать хоть немного поспать – кто знает, сколько нам завтра сил потребуется. А Виолетта будет нас охранять. Правда, Вилка?
Кошка опять сказала своё «мяу». Стас счёл, что это означало согласие.
Неожиданно запротестовала Даша:
– Подождите! Как это мы уляжемся спать, а там, дома, наши родители будут с ума сходить, разыскивая нас! Я не могу себе представить, что будет с мамой!
– Я тоже, – вздохнул Андрон.
– И моя мама не обрадуется, – хмуро произнёс Стас. – Но что делать? Мы же всё равно не можем сейчас выбраться!
– А если позвонить? – сказала Даша и тут же стала тыкать пальцем в телефон. Приложила к уху, подождала и пробормотала: – Вообще тишина… Даже то, что абонент недоступен, не говорят.
– Кому говорить-то? – буркнул Андрон, но Даша и сама уже поняла свою оплошность и прокомментировала:
– Ну да, в этом мире сотовых операторов нет.
– Может, и не будет никогда, – негромко вздохнул Стас, не став упоминать сибров: и так было понятно, что он имел в виду.
– Раз уж мы здесь, – сказал Андрон, – надо попробовать помочь здешним людям.
– Если ещё осталось, кому помогать, – не поддержал его Стас. – Да и как? Мы же ничего не знаем. Ты правильно сказал: нужно дождаться рассвета. А там уже смотреть и думать.
– И вообще, – сказала Даша, – наша цель – не мир спасать, а Ивана. Может, хотя бы на это наших сил хватит.
– Вот и давайте поспим, – снова ввернул Стас, – чтобы нам их хватило.
– Только давайте не разбредаться, – сказал Андрон. – Давайте вообще возьмёмся за руки…
– Нет, – прервал его Стас. – У нас есть верёвка. Давайте обвяжемся, как альпинисты. Тогда точно никто не потеряется.
Как именно обвязываются альпинисты, никто, конечно, не знал, поэтому каждый обмотал вокруг себя трижды верёвку, сделав узел, чтобы петли не расползлись. Между собой друзья оставили метра по три, чтобы не дёргать постоянно друг друга и случайно не обмотаться вокруг какого-нибудь дерева или камня.
Они нашли пусть не особо мягкую, большей частью каменистую, зато ровную площадку, защищённую с трёх сторон стеной, улеглись там и на удивление быстро заснули.
Проснулись все от истошного мява Вилки. Уже немного рассвело, и было видно, как топорщится её шерсть, по которой вновь плясали искры статического электричества. А смотрела кошка в ту сторону, где место ночлега друзей оставалось открытым. Как раз оттуда, из предрассветной полутьмы, к вскочившим на ноги ребятам приближалось нечто ужасное: вытянутая чёрная жуткая морда скалилась на них в злобной гримасе!
Стасу показалось, что он уже где-то видел эту морду – может, всего раз или два, но видел… Он машинально отпрянул, оглянувшись, чтобы найти Дашу и прикрыть её собой. Но Дашу уже спрятал за спину Андрон. И он же первым догадался, что перед ними:
– Да это же колдовская маска Ивана!
– Точно! – облегчённо выдохнул Стас. – Это и есть Иван. Ваня, привет! Вилка, перестань орать, своих не узнаёшь, что ли?
К ним и в самом деле приближался Иван в своей чёрной деревянной маске – головной убор из перьев он, видимо, потерял. На приветствие Иван почему-то не ответил, а Виолетта уже не просто орала, она, скаля зубы, злобно вопила на темнокожего парня, готовая прыгнуть на него и рвать когтями.
Но удивляться чему бы то ни было Стас перестал, когда разглядел в неясном свете, кто движется позади нашедшегося друга. Это был сибр – с лысой шипастой головой, лоснящейся кожей и длинными, тянущимися к Ивану когтистыми лапами.

Глава 8

Друзья в один голос закричали:
– Ваня! Сзади!!!
Однако Иван, до которого оставалось не более пяти шагов, казалось, их вовсе не слышал. Вместо этого он вдруг начал выть – сначала тихо, потом всё громче и громче, и от его жуткого нечеловеческого воя Стас почувствовал, как встают дыбом волосы, а сам он будто каменеет. И тогда он вспомнил, где слышал подобные, заставлявшие не только каменеть, но даже умирать звуки – в его «снах» из жизни Святослава.
Он успел крикнуть: «Всем заткнуть уши!» – когда Вилка всё-таки прыгнула на воющего Ивана, а сзади на него набросился сибр.
Чудище могло запросто сломать Ивану шею, и смертоносный вой прекратился бы, но вместо этого сибр схватил Ваню за руки и завёл их ему за спину, заставив темнокожего парня выгнуться и замолчать. Мало того, чудовище делало это не резко и грубо, а так, будто опасалось сделать человеку больно.
Отпрыгнула назад и Вилка, не понимая, видимо, от кого ей нужно защищать своих хозяев. Да и сами хозяева понимали в происходящем вряд ли больше неё. Почему не произнёс ни слова и так страшно завыл Иван? Почему ему помешал сибр? И не просто помешал, а сделал это осторожно, почти ласково, словно успокаивая больного.
– Дайте верёвку! – грубым, больше похожим на рычание голосом сказал вдруг сибр. – Чего вы обвязались, как колбаски? Нужно его связать!
– Че-его? – спросил ошеломлённый Стас.
– Верёвку, говорю, дайте! – рявкнул сибр. – Он вырывается, я могу ему случайно что-то сломать или вывихнуть.
– Но Ваня наш друг! – пискнула Даша. – Отпусти его и убирайся к своим!
– Если я его отпущу, этот «Ваня» вас убьёт! Тьфу ты, дайте же скорее верёвку, друзья, и я вам всё объясню. Это я Иван, я! Да не стойте вы столбами, если не хотите, чтобы моё тело без рук осталось! Видите, как оно дёргается?!
Иван – или уже только его тело? – и впрямь немилосердно дёргался, пытаясь вырваться из захвата сибра. При этом он хоть и не выл, но страшно, не по-человечески, утробно рычал. Маска с его лица упала, и было видно, как бешено вращаются белые на тёмном лице, жутко выпученные глаза.
Но что такое говорит сибр, неужели Иван – это правда он? Бред какой-то…
– А… почему ты Иван? – спросил у него Стас.
– По кочану! Друзья, вы что, издеваетесь? Я же сказал: всё объясню, когда упакую моё тело. Такое юное и пока ещё прекрасное.
– Ой! Это Ваня, – тихо сказала побледневшая Даша. И прикрикнула вдруг: – Вы что, оглохли?! Ване нужна верёвка! Быстро отвязывайтесь!
С друзей вмиг слетело оцепенение. Они развязали и смотали верёвку, протянули её сибру, но тот мотнул лысой шипастой головой:
– У меня руки заняты! Давайте связывайте ему ноги, только покрепче!.. Так… А теперь локти вот здесь, где я держу… Всё, дальше я сам. И найдите какую-нибудь тряпку для кляпа.
Андрон уже принялся развязывать кроссовок, чтобы снять носок, но Стас вспомнил, что мама всегда кладёт ему в карман носовой платок, хоть он им никогда не пользуется. Что ж, на сей раз мамина забота оказалась не напрасной. Он протянул сибру платок. Или это чудовище следовало уже называть Иваном?.. Хотелось бы узнать почему.
Похоже, этого хотели все трое друзей. Едва сибр закончил упаковку темнокожего тела, как поднял свои руки-лапы, словно сдаваясь:
– Спасибо, друзья! А теперь подберите челюсти и выслушайте самую удивительную историю, которую вы когда-либо слышали в своей жизни. Кстати, я такого тоже прежде не слышал. И отдал бы всё, чтобы не услышать. Но, увы, не уберёгся. В результате чего Иван теперь не он, – ткнул он большим когтистым пальцем в лежавшее на земле тело, – а я.
– Но почему? – на разные голоса одновременно завопили ребята. – Зачем? Как?!
– Зачем?.. – выхватил Иван (да что уж, не сибром же его теперь звать!) один из вопросов и горестно выдохнул: – Вы же не думаете, что это я специально устроил?
– Нет, – замотали головами друзья.
– И совершенно напрасно.
Челюсти у друзей, образно говоря, снова едва не выпали.
– Но зачем?! – задали они снова этот, теперь единственный вопрос.
– По правде говоря, – хрипло выдохнул Иван, – я немного слукавил. Конечно, я не собирался превращаться в монстра.
– Почему же превратился? – спросил Стас.
– Вот что, – взглянув на порозовевшее с восточной стороны небо, сказал Иван. – До рассвета время ещё есть, и если, друзья, вы не будете меня перебивать, я подробно расскажу, что именно, почему и как всё это случилось. На вопросы обещаю ответить потом, а также задам свои, мне тоже много хочется от вас услышать. Ну что, согласны слушать молча?
– Согласны! – дружно закивали Андроид со Стасом.
– Только давайте говорить и вообще вести себя тихо. А ещё я сначала задам вам единственный вопрос. Как там моя мама?
– Ольга Петровна? Волнуется, конечно, – сказал кто-то из Андроидов; теперь, когда говорили тихо, было не понять, кто именно. И добавил – он же или другая половинка: – Но когда в реке тебя не нашли, немного успокоилась.
– В реке? – переспросил Иван. – Почему меня искали в реке? Ах да… В общем, слушайте.

И жуткий, с лоснящейся грубой кожей монстр, оказавшийся на самом деле их другом Иваном, рассказал ребятам свою историю. Когда Иван расстался с друзьями, он пошёл домой не через сквер, а решил срезать путь по берегу реки. И увидел там какую-то подозрительную фигуру. Свет фонарей от сквера туда почти не проникал, оставалось полагаться лишь на лунный свет, но даже при таком освещении Ивану бросилась в глаза странная походка незнакомца, передвигавшегося короткими рывками, а также необычно крупные и непропорциональные формы. Это удалось разглядеть ещё и потому, что человек – или всё-таки зверь? – был то ли одет во что-то поблёскивающе-светлое, то ли, наоборот, был раздет… Потому что купался в реке?.. В темноте?..
И тут Ивана, что называется, осенило. Он вспомнил, о чём, точнее, о ком они только что спорили в сквере с друзьями, и теперь уже не сомневался, что видит перед собой сибра.
До чудовища было метров тридцать, и он довольно быстро удалялся по берегу всё дальше. Решение нужно было принимать быстро. Но какое? Бежать к сибру? И что потом – расспрашивать его о житье-бытье? Мол, как вам понравилось наше Кошково? Не собираетесь ли вы его завоёвывать?.. Понятно, что сибр, как только увидит непрошеного свидетеля, разделается с ним в два счёта. Тогда что? Сообщить о пришельце в полицию? Но пока он станет названивать, сибр уже будет далеко. Да и не поверят ему в полиции, они с друзьями только что это обсуждали. Но не оставлять же всё как есть! Был ещё, конечно, вариант проследить за сибром, узнать, где его логово. Или он отправится через переход в свой мир?.. Но это было слишком опасно. Слежке Иван, понятно, не обучался, а преследовать существо с неизвестными способностями в темноте казалось и вовсе гиблым делом. Хотя бы уже потому, что сибр мог обладать ночным зрением. Или у него мог оказаться отменный слух. С огромной вероятностью он заметит за собой «хвост», и всё закончится так же, как в случае, если подойти к нему напрямую: «Кушай меня, гость дорогой, угощайся!»
Казалось, выхода не было. И тогда Иван вспомнил, что в его сумке лежат головной убор и маска зимбабвийского ведуна. Он собирался в тот вечер поработать на пустыре возле дома над кое-какими заклинаниями, где не требовались тамтам и костёр. Мысль, что пришла в голову, на первый взгляд показалась безумной даже ему: что, если попробовать заглянуть в голову сибра, как бы ненадолго вселиться в него? Тогда можно было бы узнать главное: что делает чудище в их мире, один ли он здесь, как сюда попал и какие у него или у всех сибров в принципе дальнейшие планы? Если сделать всё быстро и правильно, сибр может не почувствовать в мозгу чужого присутствия. Или почувствует, но не успеет понять, что это. Плохо было то, что Иван понятия не имел, как сработает заклинание на сибра, ведь он никогда не имел с ними дела. А ещё как раз для этого обряда очень бы не помешали тамтам и огонь. Получится ли что-то без недостающих компонентов, Иван не знал – у него ещё было слишком мало знаний и опыта.
И всё же он решил рискнуть. Оглядевшись, увидел у реки несколько скамеек. Подбежал к ближайшей, поставил и раскрыл сумку, снял с головы панаму, положил на скамейку. Достал из сумки маску и головной убор из перьев, быстро надел, застегнул сумку и бросился догонять сибра.
– Заклинание сработало, – помолчав, продолжил Иван. – Только наоборот: часть сознания сибра переместилось в моё тело. Моё к нему тоже попало, но так, что я не мог ни управлять его телом, ни даже читать его мысли – мелькали лишь непонятные обрывки. Зато он смог прекрасно управлять мной. Прямо как марионеткой, я даже рыпнуться не мог. Меня спасло то, что он продолжал мыслить обеими частями своего разума и знал, что одна из них в моём теле. Поэтому он не стал меня убивать, иначе наполовину погиб бы сам. А то и полностью – кто знает, как работает их сознание… И вернуться в своё тело он тоже не мог. В общем, он принял решение идти назад, к своим, чтобы они ему помогли. Не знаю точно, но думаю, что именно так он решил, потому что отправился к каменоломням и прыгнул в разлом, который с прошлого раза очень расширился… Ах да, вы это знаете!.. В общем, мы с ним перенеслись в этот мир. Но в момент переноса сработала какая-то побочная фишка. Короче говоря, переход в иной мир восстановил целостность сознаний. Только он слегка перепутал. Скорее всего, это срабатывает наугад, а ещё вернее – случайно. Дальше вы уже поняли: я очутился в теле чудовища, сибр – в моём. В общем-то, это для меня плюс, иначе бы сибр меня порвал в лоскуты. Или отнёс к своим в качестве угощения. Ну а в итоге, как видите, я оказался сильнее. Теперь, друзья, ваша очередь отвечать на мои вопросы. И вот вам самый первый: какого фига вы здесь делаете?

Глава 9

Кого-кого, а Стаса вопрос Ивана ошарашил.
– Ты сам что, не понимаешь? – спросил он у кажущегося большим злобным сибром Ивана.
– Только не говорите, что снова появился «призрак в кольчуге» и привёл вас сюда.
– Не появился, – угрюмо буркнул Стас.
– Наоборот, потерялся, – сказала Даша.
– И не призрак, а колдун, – добавил Андрон и подколол: – Который не умеет колдовать.
– Не колдун, а ведун, – поправил Иван. – И я объяснил, почему у меня не получилось: не хватило необходимых составляющих.
– Ума у ведуна не хватило, – продолжал ворчать Стас. – Если понимал, что может не получиться, зачем было ввязываться? Неужели не сознавал, что это опасно?
– Сознавал… – вздохнул Иван. – Но не мог я не ввязаться! Сами же говорили: вдруг этот сибр проник к нам неспроста? Вдруг это разведчик, который приведёт за собой войско?
– Ты сам говорил, что это дело полиции, армии и МЧС!
– Но ведь мне бы не поверили! Да и пока бы я бегал кого-то звать на помощь, сибр бы скрылся – ищи его потом!
– А позвонить ума не хватило? – заворчал теперь и Андрон.
– Да что вы заладили?! – вскипел Иван. – Кто поверит такому звонку? «Дяденьки полицейские, я шпиона из другого мира выследил, надо его скорее поймать, чтобы он к нам армию чудовищ не привёл!» Так я должен был сказать? Что бы мне, интересно, ответили?
– Ты мог соврать, – сказала вдруг Даша, которая сама врать не только не любила, но и не умела. – Сказал бы, что на тебя напали. А кто именно – можно было не говорить.
– Тем более на тебя потом и в самом деле напали, – поддержал сестру Андрон.
– Ладно, – нахмурился Иван, отчего морда вместившего его разум сибра стала ещё омерзительней и ужасней. – После драки кулаками не машут. Но вы-то как меня нашли, друзья?
– Тебя, между прочим, полицейские сначала искали, – сказал Стас. – С собакой. Ну то есть сначала всё-таки мы, потом твоя мама, а потом уже полицейские.
– Но собака оказалась трусихой! – фыркнул Андрон. – Так заскулила, будто ей черти на хвост наступили.
– А где меня стали с собакой искать? – удивился Иван. – Как узнали, где я встретился с сибром?
– Ты свою панаму потерял под скамейкой. У реки. Мы даже было подумали, что ты специально её оставил, чтобы нам знак подать.
– Нет, – помотал шипастой головой Иван. – Не для этого. Просто забыл на скамейке, когда маску и оперение надевал. А собака, говорите, испугалась? Это она запах сибра почуяла. Погодите, но как же тогда взяли мой след?
– Так полицейские и не взяли, – снисходительно улыбнулся Стас. – Это мы его взяли. То есть вот кто его взял… – Он закрутил головой, высматривая кошку, потом стал её звать: – Вилка! Виолетта! Кис-кис-кис!..
Вилка выглянула из-за камня шагах в десяти от них. Оглядела всех, задержала взгляд на сибре-Иване и неодобрительно мяукнула.
– Вилочка, он свой! – крикнул ей Стас. – Он хороший! Это наш Ваня, просто выглядит так. Помнишь, в тебе сидел Святослав? А теперь Иван сидит в этом страшилке. А сам страшилка – в Ванином теле, но оно крепко связано, не бойся.
Кошка будто и впрямь поняла объяснения Стаса. Не спеша вышла из-за камня, к чему-то принюхалась и медленно, словно прогуливаясь, направилась к ребятам, не сводя при этом взгляда с сибра, который на самом деле был Иваном. Вероятно, она как-то почуяла, что это существо, несмотря на ужасающий внешний вид, не представляет опасности, зато, проходя мимо связанного Ивана, сознанием которого завладел сибр, она выгнула дугой спину и зашипела.
Стас взял Вилку на руки и погладил:
– Вот она-то нас по твоему следу и привела к расщелине в каменоломне.
– И вы туда разом попрыгали! – снова помотал головой Иван. – Молодцы, нечего сказать!
– Да не попрыгали мы! – возмущённо вскинулся Стас. – Мы что, дураки, по-твоему? Я один полез, на разведку. Меня Андроид верёвкой обвязал и держал…
– Но не удержал, – закончил за него Иван.
– Да. Потому что в этом переходе какие-то законы другие. Мы же не знали!
– Ну конечно! – язвительно выдал Иван. – Откуда вам знать?! Подумаешь, дыра в иной мир! Эка невидаль! Чего бы там быть другим законам?
– Ладно тебе, – сказал Стас. – Теперь-то уже что? Теперь нужно думать, как назад выбираться.
– Э, нет, друзья, так не пойдёт! – замахал руками сибр. – Какое ещё «выбираться»? Мне что, всю жизнь теперь в таком виде ходить?
– А что ты предлагаешь?
– Опять поменяться мозгами с этим чучелкой, – ткнул в бугристую лоснящуюся грудь Иван.
– А как? – спросил Андроид.
– Надо думать.
– Ты сможешь колдовать в таком виде? – спросил Стас.
– Нет. Пробовал, но даже самые простые заклинания не срабатывают.
– И что тогда делать? – спросил дуэтом Андроид.
– Говорю же, думать надо, – проворчал Иван.
– То есть сидеть здесь, под этой стеной, и думать? – вскинулся Стас. – И сколько мы будем думать? А если нам есть-пить за это время захочется? Что, если на нас настоящие сибры нападут? Или, наоборот, защитники Кошкова со стены заметят и примут за врагов?
– А что ты предлагаешь? – сказала Даша. – Между прочим, мне уже хочется есть и пить.
Судя по вздоху её брата, ему тоже хотелось воды. Как, впрочем, и Стасу. Вероятно, и Ивану бы несколько глотков не помешали, хотя организм сибра, возможно, был не столь требователен и мог вытерпеть без воды и пищи дольше. Но могло быть и наоборот, с учётом его массы.
– Я предлагаю… – начал Стас, ещё и сам не зная, что скажет дальше. Но эти первые слова сработали, будто спусковой крючок, и дальнейшая мысль сформировалась моментально: – Я предлагаю идти в Кошково, к Святославу. Но не всем сразу, а кому-то одному. Или вдвоём. Но только… гм…
– Только без меня, – оскалился в подобии улыбки Иван. – Ну да, было бы опрометчиво сунуться сибру в логово врага. Я, наверное, и поздороваться бы не успел.
– Да, с тобой мы бы сразу распрощались, – хмыкнул Андроид. – На веки вечные.
– Ну так что? – Стас окинул взглядом друзей. – Кто пойдёт? Кинем жребий?
– Не надо жребия, – сказал Иван. – Идти нужно тебе. Не зря именно тебе этот город снился. Да и со Славкой вы ближе. Вы почти как братья. Как один человек, воплощённый в разных мирах…
– Ну, это лишь версия, – отчего-то смутился Стас, хотя это на полном серьёзе оговаривалось ещё тогда, полгода назад, когда душа Святослава, заблудившись, пришла именно к нему.
– Всё равно, – сказала Даша. – Иван прав, идти нужно тебе.
– А чтобы было не так скучно, – продолжил за сестрой Андрон, – возьми с собой Вилку. Тем более Святослав её знает, да и она его.
– Не исключено, что Виолетта поможет тебе разыскать Славу, – сказал Иван.
– Если он жив… – еле слышно прошептал Стас.
– Да, всякое может быть, особенно в этом мире. Тогда тебе придётся найти тех, кто его знал, и всё им рассказать. Ну, не дословно всё, чтобы тебя за сумасшедшего не приняли, но как-то объяснить, что ты пришёл сюда с друзьями, одного из которых… заколдовали, превратили в сибра.
– Ладно, – вздохнул Стас. – Я придумаю, что сказать. Теперь бы ещё придумать, как попасть за стену.
– Не знаю откуда, – сказал Иван, – может, это действуют остатки памяти сибра, но, кажется, ворота в город вон там, слева, в километре отсюда. Они, конечно, заперты, придётся покричать, а может, там какое-то переговорное окошко есть. Разберёшься.
– Ну я пошёл? – неуверенно произнёс Стас.
– А что зря время тянуть? Уже рассвело, не заблудишься, в яму не свалишься.
– Только ты всё-таки будь осторожен, – сказала Даша. – То, что рассвело, хорошо, но теперь и тебя всем будет видно.
– Так что ты по открытому месту старайся не идти, – подхватил её слова Андрон. – Иди где тень, кустики, высокая трава…
– И крути головой на триста шестьдесят градусов, друг, – добавил Иван. – Обнаруженная заранее опасность перестаёт быть таковой. Ну или почти перестаёт. По обстоятельствам.
– А мы тут будем держать за тебя кулачки, – очень серьёзно сказала Даша.
– Тогда ладно, – решительно выдохнул Стас. – Виолетта, ко мне!
Вилка, подобно верному псу, подошла к хозяину и глянула на него снизу вверх. Стас кивнул ей и зашагал в ту сторону, где, по словам Ивана, находились ворота в город Кошково этого мира.

Глава 10

Сначала идти было не страшно, даже весело. Не то чтобы хотелось смеяться, а просто на душе у Стаса было торжественно и радостно: он, простой четырнадцатилетний школьник, оказавшись в чужом мире, не лежит, свернувшись клубочком, и не скулит, зовя маму, а, наоборот, в одиночку идёт за помощью для себя и своих друзей, рискуя быть схваченным, а то и уничтоженным жуткими чудовищами!
Про чудовищ он подумал зря. Настроение сразу испортилось. Не то чтобы он испугался настолько, чтобы поворачивать назад, но сразу вспомнил наставления Ивана идти не по открытому месту, а по высокой траве, через кусты, стараясь держаться в тени. Насчёт тени, кстати, всё было неплохо: солнце ещё только-только поднималось над горизонтом, поэтому даже не слишком высокий кустарник давал глубокую тень. А открытые места, которые тоже встречались, Стас преодолевал бегом. Ещё его успокаивало поведение Виолетты. Кошка бежала рядом, чуть впереди него и не подавала никаких признаков беспокойства. А уж Стас-то помнил, как реагировала та на один только запах сибра!
Вскоре стена, под которой они шли, сделала поворот градусов на сорок пять и теперь сама отбрасывала тень на Стаса и Вилку. Правда, идти совсем рядом со стеной было тоже боязно: всплывали в памяти картины из исторических фильмов, когда на врагов с крепостных стен выливали кипящую смолу, бросали камни и прочие тяжёлые или острые предметы. Немного успокаивало то, что вряд ли кто-то молча вылил бы смолу на одинокого путника с кошкой. Как минимум спросили бы, кто такой, куда идёшь, нет ли у тебя аллергии на смолу или ещё что-нибудь в этом роде. Судя по снам-воспоминаниям о защитниках города, они были хоть и безжалостными к врагам, но уж точно адекватными и человека вряд ли бы перепутали с сибром. Кошку тем более.
Впрочем, думать об абстрактной опасности пришлось недолго. Стас и сам не ожидал, что так быстро дойдёт до крепостных ворот. То, что это были именно ворота, сомневаться не приходилось, хотя таких здоровенных Стасу в своей жизни встречать ещё не приходилось. Ворота в папин гараж по сравнению с ними казались игрушечными – раза в три у́же и в четыре ниже. Створок было две – обе из толстенного, потемневшего от времени деревянного бруса.
Стас засомневался, есть ли смысл стучать в такую «калитку». Тут разве что бревном бить, но брёвен поблизости не было, да и вряд ли у него хватило бы сил с ними справиться. Стас вспомнил слова Ивана о переговорном окошке и решил подойти к воротам ближе: если не окошко, то, может, хотя бы какая-то щёлка в них есть, чтобы в неё покричать.

Окошко нашлось. Сразу и не заметишь: квадратная, сантиметров двадцать на двадцать, выемка, закрытая с внутренней стороны такой же, как брусья, потемневшей доской, наверняка толстенной – стрелой из лука вряд ли и в упор пробьёшь. У Стаса сразу появилось сомнение, услышат ли его, если он в такое окошко постучится. В него не кулаком, а булыжником бы не мешало поколотить. Вот только как воспримут с той стороны гостя с булыжником в руке? Объясняй потом, что это вместо дверного колокольчика!
Но ничем стучать не пришлось. Охрана с той стороны отлично несла службу, и уж неведомо как – через щёлочку или ещё каким способом – присутствие за воротами незнакомца обнаружила, и доску с окошка убрала.
В открывшемся проёме Стас увидел бородатое, со сдвинутыми густыми бровями недружелюбное лицо.
– Кто таков? – сурово спросил стражник.
Стас изначально решил не врать. Точнее, говорить неправду как можно реже, когда без неё уж совсем никуда. Например, про иной мир, откуда он прибыл, лучше было не говорить по понятным причинам, а остальное или рассказывать как есть, или, в крайнем случае, применять наиболее правдоподобные к ситуации версии.
Правда не всегда приятна. Зато она, как всё чаще убеждался Стас, и в самом деле великая сила. К тому же правду говорить удобно – не запутаешься, как случается, когда врёшь. Особенно когда врёшь много и разным людям.
Вот и сейчас он ответил стражнику чистую правду:
– Меня зовут Станислав. А это моя кошка, – поднял и показал Стас Вилку, чтобы потом не возникло неприятностей. Мало ли.
– И что тебе здесь надобно, Станислав? Заплутал? Как вообще с этой стороны прошёл? Сибры за рекой стоят.
Стас обрадовался, что говорил стражник на понятном языке, пусть и с некоторыми устаревшими словами. Он-то думал, как бы с ним на старославянском не заговорили. С другой стороны, Святослав, когда использовал азбуку, тоже изъяснялся на вполне понятном языке. Наверное, дело было ещё и в том, что хоть местный мир и казался внешне средневековым, на самом-то деле был, скорее всего, ровесником их родному миру, и лишь обрушившееся на него несчастье затормозило развитие. Видимо, язык развивался по каким-то своим законам.
Между тем охранник тоже заметил необычность говора Стаса и добавил:
– Гляжу, не местный ты. Откуда?
Дольше молчать было чревато. Стас вздохнул и выдавил – получилось даже жалобно, хоть он специально и не старался:
– Не заплутал я. Специально к вам в Кошково шёл. А что от сибров уберёгся – повезло. Ночь в камнях просидел, с рассветом вот дошёл.
– Так сам-то откуда? И чего тебе у нас надобно?
– Я из Кош… Костомукши. На попутках добирался. А сюда – потому что брат у меня здесь. Двоюродный. Святославом зовут. Лучник он. Знаете?
– Погоди! Что за Костомукша такая? Не слыхивал.
– А Петроза… Ой, нет, петь про розы я не буду… О! Кемь знаете? Кемская волость, всё такое? Костомукша рядом, триста двадцать кэмэ по трассе. Э-э-э… по тракту в смысле.
– Ну про Кемь слыхал, – сильнее прежнего насупился охранник. – Только ведь сожгли её сибры…
– Кемь сожгли, а Костомукша целой пока была. Сейчас, может, и нет. – Стас тоже свёл брови. – Вот мы с Вилкой и подались в ваши края. Брат всё-таки здесь, родная кровь.
– Брат? А прозвище фамильное у твоего брата какое?
Стас раскрыл уже рот, а что сказать – сообразить не мог. Он ведь понятия не имел, какая фамилия у Святослава! Назвать свою, в надежде, что совпадение распространилось столь далеко? Слишком рискованно. А что-то придумывать и вовсе глупо. Сказать, что забыл? Или вообще не знал? А что? Мог и не знать. Здесь почты небось нет, ввиду обстоятельств, так что фамилии дальних… то есть далёких по расстоянию родственников особо знать ни к чему.
Но помощь пришла, откуда Стас её и не ждал.
– Ну-ка, двинься, Родион, – послышалось из окошка. – Не Мартынова ли Славку спрашивают?
Стас даже не удивился, что его и Славина фамилии совпали, это лишний раз говорило о том, что они, по сути, разные воплощения одной личности. К таким хитроумным выкрутасам мироздания Стас уже начал привыкать.
А на месте одного бородатого лица в квадратной выемке уже появилось другое. Тоже сначала хмурилось, а потом расцвело:
– О! Здорово, парень! А ведь ты на Славку-то и впрямь похож! Брательник, значит, твой?
– Ну да, – обрадовался Стас. – Он лучник.
– Был лучник, – опять насупился мужчина и тяжело вздохнул.
– Б-был?.. – Стас почувствовал, как что-то оборвалось внутри и затряслись губы. – П-почему был? Его убили?..
– Типун тебе на язык! – выкрикнул охранник. – Живой Славка. Только досталось ему с полгода назад в бою с нечистью. Так досталось, что думали: не жилец. Но выкарабкался твой брательник, молодость своё взяла. Вот только всё-то здоровьюшко уже не вернулось. Нету теперь у Славки той силы, чтобы тетиву лука натянуть… Но пользу он всё одно приносит. Что может, всё делает. Где прибрать, где затычек накрутить, где раненого перевязать…
– Дяденька, пустите меня к нему! – взмолился Стас, который хоть и безумно обрадовался, что Святослав жив, но сильно испугался за его состояние.
– Пусти его, Родион, пусти! – сказал напарнику второй стражник. – Не врёт парень – родня он Славке, оба на одно лицо. Да и кошка, глянь, его любит, вон руку лизнула. Будь он лазутчиком от сибров али просто дурным человеком, кошка бы к нему не пошла.
– Да я чего? – пробасил Родион. – Пусть проходит. Мне тока интересно, как он из такой дали к нам добрался… Костомукша, ишь! Слышь, парень, расскажешь потом!
– Расскажу, – заверил Стас, хотя за скрипом открываемых ворот его вряд ли кто услышал.
Про Костомукшу он и правда мог рассказать. Про настоящую Костомукшу, из его родного мира, потому что они туда, в Карелию, с мамой и папой два раза ездили к папиному брату. Не двоюродному, родному. К дяде Коле. И там действительно жил двоюродный брат Стаса Игорь, с которым они отлично проводили время: купались в озере со смешным названием Подкова, ловили рыбу, ходили вместе со взрослыми в поход по сказочным карельским лесам. Но этого здешним охранникам не расскажешь, разве что про леса и озёра – вряд ли в этом мире они сильно отличаются. Остальное придётся выдумывать.

Дальше получилось вообще очень здорово, хотя немного, конечно, грустно. Здорово – потому что стоило Стасу пройти за ворота в здешнее Кошково, как он сразу увидел Святослава. Неизвестно, каким образом до него так быстро долетела весть о прибытии «двоюродного брата», но Слава сразу всё понял и немедленно отправился к западным воротам. А грустно было от того, что шёл Святослав, заметно хромая, и вообще выглядел слегка скособоченным и чрезвычайно худым.
Но радость – неподдельная радость от встречи заслонила собой всё, и Стас со Славой по-мужски крепко обнялись, как настоящие братья, которые не виделись много лет.

Глава 11

Но первый восторг схлынул, взамен пришло удивление – разумеется, со стороны Славы. Разжав объятия, он чуть отодвинул Стаса, обвёл его изумлённо-радостным взглядом и воскликнул:
– Но как?! Почему ты здесь?!
– Тише, – проговорил Стас. – Потом расскажу. А сейчас я твой двоюродный брат из Костомукши. Спасаюсь от сибров…
– Они пришли и в ваш мир?! – ахнул Слава.
– Да тише ты! – зашипел Стас. – Говорю же: потом… Пошли к тебе домой!
– Я ведь на службе… Отпросился у сотника тебя встретить…
– Погоди-ка, – перебил его Стас. – Как это отпросился?.. Как ты узнал обо мне?
– Дозорные смотрят, что вокруг делается. Увидели, как ты идёшь. У дозорных имеются специальные трубы с круглыми стёклами, в них смотришь – и всё кажется больше, чем есть.
– Да ты что?! – изобразил удивление Стас. – И тебе на меня дали посмотреть?
– Дали. Потому что увидели, что ты на меня похож.
– Ну и что ты им сказал?
– То же самое, что ты брательник, маминого брата сын… – потупился Святослав.
– Ты чего? – спросил Стас.
– Неловко мне было врать-то. Но и правду как скажешь! К тому же я ведь не знал точно-то, ты ли это. Мало ли похожих!
– Ну а маму твою не спросят, есть ли у её брата такой сын?
– Не спросят, – ещё ниже опустил голову Слава. – Нет у меня ни мамы, ни папы, всех сибры поганые извели. Меня вот тоже, видишь?.. Да ты ведь знаешь!
– Знаю, но не всё, – мотнул головой Стас. – И ты не всё знаешь. Вот скажи мне: ваши дозорные только меня в свою подзорную трубу увидели?
– Во что увидели?..
– Ну в трубу со стёклами. Только меня или ещё, может, кого?
– Только тебя… А ты… ты не один?!
– Слава, – обернулся Стас на стражников, которые, хоть и не смотрели на них в открытую, ушки явно держали на макушке, прислушивались. – Давай всё-таки к тебе пойдём. Я тебе всё расскажу, а ты меня заодно покормишь. А то, если честно, я здорово проголодался.
Святослав задумался, потом решительно, почти по-военному заявил:
– Значит, так. Я тебя сейчас доставлю к себе, дам еды. Пока ты трапезуешь, схожу доложусь сотнику. Попрошу день отдыха, скажу: потом отслужу. Если дозволит – сразу назад ворочусь. А нет – до вечера подождёшь, что ж делать.
– А ты что, действительно служишь?.. – ляпнул Стас, чувствуя, что краснеет. Хорошо ещё удержался, не сказал «такой».
– Служу, а как же! – насупился Слава. – Сибры ведь… Сам знаешь. Да, меня после… этого, – взмахнул он худыми руками, – думали списать, чтобы дома сидел, кости грел на печке. Только разве я могу? – распахнул он огромные глаза, в которых блестели слезинки. – Папа с мамой головы сложили, друзья-товарищи… Другие бьются, сражаются, а я на печи? Кабы у меня совсем рук да ног не было, но ведь есть же, хоть такие… Чем-то и я могу помочь. Вот и служу, пусть не в общем строю.
– Ты молодец! – вздохнул Стас. – Не знаю, смог бы я так…
– Смог бы. Пришлось бы землю свою защищать – смог.
Стасу очень хотелось рассказать Славе, что это время, похоже, настало или вот-вот настанет. Но приходилось терпеть, про иные миры стражникам знать было ни к чему. И Стас, взяв Славу за руку, сказал:
– Пойдём, а то и правда – у тебя служба, а я тут разболтался.
И тут случился, что называется, казус. Святослав чуть было не разрушил их легенду, которая и так держалась на тонких белых ниточках. Он увидел сидевшую неподалёку Виолетту и захромал к ней:
– Вилка! Вилочка! Это ведь Вилка, да? Она с тобой пришла?
Стражники заметно насторожились. Ладно, ты знал о существовании в далёкой Карелии двоюродного брата, которого никогда не видел. Но знать, что у брата есть кошка, да ещё и кличку угадать – это уже подозрительно.
– Ты чего? – стараясь казаться искренним, засмеялся Стас. – Неужто запомнил? Тебе небось мама рассказывала, что у них в детстве с братом, моим отцом, была кошка Вилка? Так ведь сколько лет прошло, нет давно той Вилки. А это просто кошка, по дороге ко мне прибилась, жалко гнать стало – вдвоём-то веселей.
Стражники успокоились. Святослав спохватился, сказал:
– Ну да, чего это я… Тебя увидел – сдурел от радости. Но если ты эту кошку ещё никак не назвал, пусть и будет Вилкой, как та…
Виолетта мяукнула.
– О! Видишь? – обрадовался Слава. – Ей нравится.
– Вилка – значит Вилка, мне всё равно, – напустил на себя серьёзный вид Стас. – Хватит с кошками играть, идём, коли тебя служба ждёт.
И они пошли. Причём Виолетта гордо вышагивала впереди, словно знала дорогу.

Город, хоть и тоже назывался Кошково, ничем не напоминал тот, в котором жил Стас. Разве что некоторые улицы тянулись в тех же направлениях и пересекали друг друга в тех же местах. Зато сооружения были совсем другими. Основу составляли бревенчатые избы, зачастую в два этажа. Дома из камня тоже встречались, но редко. Зато те доходили и до трёх этажей.
Святослав жил в обычной деревянной избе, слегка покосившейся, как и он сам. Внутри было хоть и бедно, но чистенько – пол добела выскоблен, стол застелен домотканой, вышитой цветами и птицами скатертью…
– Мама, – сглотнув, кивнул на скатерть Слава.
Стас понял: его двойник из этого мира, потеряв родителей, старался поддерживать в доме такой же порядок, что был при них. Тогда создавалось ощущение, что семья по-прежнему вместе, что мама просто вышла по делам, а папа несёт боевое дежурство на городской стене.
Святослав пошуровал в печи ухватом, достал оттуда чугунок.
– Вот, – сказал он. – Репа. Пареная. Другого ничего нет. Хотя… слив ещё немного осталось, сушёных. У нас два сливовых дерева за домом растут.
Это «у нас», а не «у меня» не ускользнуло от внимания Стаса. Он понюхал репу; пахла она, на его вкус, не особенно аппетитно. Но коль уж ничего другого не имелось…
Тут он схватился за голову:
– Слава! Там же ребята голодные!
– Какие ребята?! – заморгал Святослав.
И Стас ему всё рассказал, опуская лишь незначительные подробности.
– Это очень плохо, – сказал, выслушав «брата», Слава. – Сибра, кем бы он ни был, в город не пустят. Да что там – его сразу прикончат. И в то, что в голове у него кто-то другой, не поверят. Если честно, я не знаю, что делать.
– Но… как же тогда быть?.. – растерялся Стас. И не просто растерялся, а почувствовал вдруг такую безысходность, что из глаз покатились слёзы.
– Подожди, не кручинься, – нахмурился Слава. – Ты тут ешь пока, отдыхай, а я к нашим на стену схожу; думаю, сотник меня на сегодня отпустит, если боя не будет. Заодно и подумаю, как быть.
– Не надо никакого боя, там же ребята! – поборов рвущийся всхлип, выкрикнул Стас. И спросил: – Ты сможешь им, кстати, хотя бы репы кинуть? Они голодные там сидят! И сколько ещё придётся…
– Репу сырую придётся кидать, иначе раскрошится, – засуетился Святослав, нашёл мешок, бросил туда штук шесть реп, подумав, добавил и слив: – Пусть и раздавятся, зато жажду утолят. Воду-то им передать не в чем.
– А ты сможешь так сбросить, чтобы ваши не заметили? – заволновался Стас.
– Если заметят, скажу, случайно обронил. Лучше скажи ещё раз: они сидят прямо там, где от вас сюда выпали?
– Да, рядом. Там ниша в стене, мы в неё перебрались.
– Тогда хорошо, это чуть в сторонке от нас, но близко. Как раз отойду, будто на минутку, может, и не увидят, как бросаю.
– Лишь бы ребята поняли, что это для них посылка, – вздохнул Стас. – Догадаются небось. Просто так мешки с неба не падают. Ладно, иди скорей и думай, что нам дальше делать.

Святослав ушёл. А Стас принялся за еду, но пареная репа показалась ему такой невкусной, что он с трудом осилил лишь одну. Бросил кусочек Вилке, та понюхала и, обиженно глянув на хозяина, гордо отошла в сторону. Зато сливы, что оставил в деревянной миске Слава, умял все. И запил вкуснейшей колодезной водой, черпая её расписным деревянным ковшом из кадушки. Был в избе у Славы и самовар, но топить его нужно было углем, чего Стас не только не умел, но и откровенно опасался делать, – как бы дом не спалить. Ничего, без чая тоже неплохо. Тем более что ребята грызут сейчас сырую репу, заедая сушёными сливами. И это в лучшем случае, если Святослав сумел сбросить им со стены мешок с провизией.
Вспомнив про ребят, Стас загрустил. Как теперь быть? Если Ивана в город не пустят – а его точно не пустят, – остальным сюда идти не имеет смысла: не бросать же друга одного. Даже не просто одного, а наедине с вселившимся в его настоящее тело чудищем. Значит, что? Значит, ему, Стасу, нужно возвращаться к ребятам. Но даже если это получится, что они будут делать дальше? Бежать в леса, спасаться и от своих, и от сибров? А потом? Так и жить в лесу до старости? Нет-нет-нет! Так не пойдёт! В конце концов, слегка успокоился Стас, Святослав обещал подумать. Значит, какие-то варианты он всё же имеет в виду – иначе какой толк думать?
В себя его привело призывное мяуканье Виолетты. Кошка потёрлась о его ноги, рядом с которыми лежала… дохлая мышка!
– Вилка, ты на мышей охотиться умеешь?! – обалдел Стас. – Я и не заметил, как ты уходила… Ты мне угощенье принесла? Спасибо, кормилица! Ты сама лучше скушай, я уже репой сыт, знаешь ли.

Слава вернулся довольно быстро. И был не просто серьёзен – угрюм. На вопросы Стаса отвечал односложно.
– Тебя отпустили?
– Да.
– А еду ребятам скинул?
– Скинул.
– Чего такой хмурый?
– Наши сибра под стеной видели.
– Сибра?! – вскинулся Стас. – Так это ж Ваня! Куда он полез-то?!
– Думаю, за водой к реке ходил.
– И что теперь?
– Наши в полной боевой готовности. Думают, что это лазутчик. Ворота будут охраняться так, что мышь не прошмыгнёт.
– Вот ведь беда-то! – запаниковал Стас. – Пропадут ребята! Без еды, без воды… И сюда их не впустят, и меня теперь не выпустят, да? А если их сибры заметят?! Или ваши… наши пойдут разбираться?
– Наши ради одного сибра рисковать не станут. И без того уже думают, что это может быть приманка.
– Короче говоря, приплыли! – обхватил руками голову Стас.

Глава 12

Слава сделался подозрительно задумчивым. От внимания Стаса это, разумеется, не ускользнуло.
– Что? – спросил он.
– Ничего, – отмахнулся Слава. – Пустое.
– А ты расскажи, вместе подумаем, пустое или полное.
– Рисковое дело…
– Ой, правда?! – ёрничая, взмахнул руками Стас. – Тогда не говори. Сейчас-то ведь мы в безопасности. Особенно ребята. Они вообще ничем не рискуют! Разве только головами.
– Не шуткуй так, – засопел Святослав.
– А ты не дуркуй! Рассказывай, что надумал!
– Я не надумал. Вспомнил только. Меня же вот тогда… ну, ты знаешь… Я ведь тогда едва не помер. Да можно сказать, помер, потому и к вам попал. Но меня один человек выходил, не дал помереть.
– Ты это к чему? – свёл брови Стас. – Что если ребят ранят, этот человек их выходит? Ивана он тоже вылечит? Или он по сибрам не спец?
– Вот я и не хотел тебе говорить! – вспыхнул Слава. – Но я про другое подумал. Дед Михей, так его зовут, когда меня выхаживал, много чего интересного сказывал. И про то, что его самого этим умениям другой лекарь научил. Даже не просто лекарь – знахарь, мудрец. И я вот чего смекнул-то…
– Пойти к тому мудрецу?! – подпрыгнул Стас. – Чтобы он Ивана снова в человека вернул?.. – Тут он досадливо поморщился: – Но ведь Ивана сюда не приведёшь! Особенно сейчас, когда тревога.
– Его сюда и не надо вести. Тот знахарь не в городе живёт. Далеко где-то, в пу́стыни обитает, за лесом. Я и сам точно не знаю.
– Но дед Михей твой знает?
– Конечно знает. Я о чём и толкую: к нему бы надо сходить да разузнать всё как есть. Только вот…
– Что? Договаривай уж, если начал!
– Только тогда ему придётся всё рассказать.
– Можно не совсем всё…
– Соврать предлагаешь?! – насупился Святослав. – Деду Михею не соврёшь – враз раскусит. И тогда всё, говорить дальше не станет. А то и клюкой по спине отходит да за дверь вытолкнет.
– А за правду не отходит? – продолжал сомневаться Стас. – Такая правда похлеще вранья! В это он уж точно не поверит.
– Дед Михей правду от лжи завсегда отличит. Меня другое страшит: что он делать станет. Нам подскажет-поможет или доложит охране, что сибр у стены? Очень уж он сибров не любит – вся его родня от мала до велика от них пала.
– Но у нас-то не совсем сибр! У нас только шкура сибра, а внутри нормальный Ваня!
– Ага. А ещё шкура Вани, в которой нормальный сибр. К тому же чёрная, какой тут отродясь не видели. Вряд ли за сородича примут.
Оба «брата» замолчали. Потом Стас негромко произнёс:
– Надо идти, Слав. Будь что будет. Так хоть какая надежда, а иначе…
Что «иначе», было без слов понятно обоим.

Слава собрал в дорогу еды – всё те же репу и сушёные сливы. Получилось немного, но всё-таки лучше, чем ничего. Стас был уверен, что Ваня в облике сибра вряд ли второй раз обрадуется такому меню, но уж придётся потерпеть, пока снова человеком не сделается…
А ещё Святослав вдруг принялся копаться в сундуке, где у него хранилась одежда, и вынул оттуда железную… сетку не сетку, но что-то очень на неё похожее, сплетённое из небольших, тускло поблёскивавших колечек. Стасу это что-то напомнило, но вот что?..
– На, – протянул ему «сетку» Слава. – Мне больше не нужна, а тебе вдруг да пригодится.
– А что это?
– Как что? Кольчуга. Мне её теперь… тяжело носить. Да и не воин я больше.
– Но я ведь тоже не воин! – воскликнул Стас, вспомнив, что видел эту кольчугу на Славе в своих необычных снах, оказавшихся явью. Ведь именно из-за неё после этих снов Стас с друзьями прозвал пришельца из другого мира «призраком в кольчуге».
– Здесь каждый, кто способен держать оружие, может стать воином, – серьёзным тоном ответил Слава. И добавил уже не так строго: – Да и мало ли, вдруг какая случайная стрела прилетит. Защита лишней не бывает.
Стас надел кольчугу прямо на футболку. Она была ему впору, но и правда оказалась нелёгкой. Не настолько, чтобы было трудно передвигаться, но всё же. «Ничего, – подумал Стас, – заодно подкачаюсь». А вслух искренне поблагодарил Славу и крепко пожал ему руку.

Лекарь дед Михей жил недалеко от крепостной стены, что было, в общем, логично: быстрей добираться до раненых. Или особо тяжёлых к нему доставлять, как было со Святославом. Но сейчас боя не было, поэтому лекарь сидел дома – старый, седой, поникший… Стас, как увидел его, сразу пал духом: ну чем такой одуван поможет – ему бы кто помог. Однако, увидев Славу, дед Михей оживился, метнулся даже в кухонный закуток ставить самовар, но Святослав его остановил:
– Мы по делу.
Погладив спокойную, будто пришла к своим, кошку, лекарь внимательно разглядел Стаса. Глаза у него оказались острыми, льдистыми, совсем не старыми. По взгляду было видно, что не осталась без внимания и кольчуга.
– Это ты, но не отсюда, – сказал он Славе. Спокойно так, будто с подобными делами чуть не каждый день сталкивался. – Вернуться хочет?
– Не только, – вместо Славы ответил Стас. – Я не один вообще-то.
– Да хоть сколько вас, – махнул сухонькой ручкой дед Михей. – Я не знаю, как вам вернуться. Может, и вовсе никак.
– А ваш учитель знает? – спросил Святослав.
– Кто?.. – напрягся лекарь.
– Вы не бойтесь, Стас не выдаст, – поспешил Слава.
А дед Михей вдруг засмеялся. Отсмеявшись, сказал:
– Я теперь уже ничего и никого не боюсь. Сказывайте всё как есть, ничего не утаивая. Тогда погляжу, можно что сделать, али всё без толку.
И Стас всё рассказал старому лекарю. Подробно, может, даже чересчур, просто опасался, как бы дед Михей не подумал, будто он что-то скрывает, и не прогнал. Про сибра в облике Ивана и про обратную ипостась он, конечно, тоже рассказал – да с этого всё, собственно, и началось. Оба – Стас и Слава – смотрели на седого слушателя с затаённым страхом, но тот пока ничем своего отношения не выдавал: лицо его было совершенно спокойным, только в глазах не спешил таять лёд.
Когда Стас замолчал, дед Михей негромко и без эмоций произнёс:
– С Ванькой да с сибром Бакуля разберётся, запросто.
– Правда?! – подпрыгнул Стас. – А Бакуля – это и есть тот мудрец?
На второй вопрос лекарь не стал отвечать, посчитав его, видимо, риторическим, а на первый ответил:
– Чего ж не правда-то? Ванькино естество с его существом и само радо слиться, как ране, Бакуля лишь чуток подмогнёт. А мерзость пустую склизкую спалит и пепел развеет.
– А другое… естество?.. – сглотнул Стас. – Ну, того… которого…
– Бакуля найдёт применение, – усмехнулся старик, и в доме будто лютым холодом повеяло.
– А нас он домой может вернуть? – вырвалось у Стаса.
– Ежели кто и вернёт – только он. Других, кому такое под силу, не знаю. Мож, и Бакуля не сдюжит… Но ума и силы в нём столько, что я в него верю. И ты верь. С верой-то и сам сильнее становишься.
– Так идёмте скорее к нему! – не сдержался Стас.
– Я не пойду, – помотал головой дед Михей. – Старый я, а путь неблизок. Долго прохожу. А ну как здесь буду надобен? Помирать станут воины, а я гуляю?
– Да и нам из города не выбраться! – раздражённо махнул рукой Слава.
– Ты про то, что ворота заперты? – спросил лекарь. – То не беда. За стену я вас выведу, а уж дальше сами. Опишу, куда и как идти, доберётесь.

Того, что произошло дальше, не ожидал не только Стас, но и Слава. Дед Михей взял с потемневшей от времени полки толстую свечу, открыл резной ларчик, достал оттуда большой ржавый ключ и, опираясь на клюку, подошёл к столу посреди комнаты:
– А ну, двиньте его в сторону!
Стас переглянулся с «братом», и вдвоём они, покряхтывая, приподняли и сдвинули к стене тяжеленный стол. Дед Михей резко повернул крюк своей клюки, и из её основания выдвинулся похожий на штык металлический штырь. У Стаса от удивления глаза полезли на лоб, а лекарь поддел своим штыком одну из половиц, и та приподнялась, обрисовав перед ребятами крышку квадратного люка.
– Чего встали?! – прикрикнул дед Михей. – Хватайте за край, подымайте!
«Братья» бросились к крышке, которая тоже оказалась отнюдь не лёгкой. Но справились, откинули её, – в полу разверзлась чёрная дыра.
Лекарь зажёг свечу, подошёл к люку, посветил. Вниз вели деревянные ступеньки.
– Кто смелый? – усмехнулся старик и, не дожидаясь ответа, стал спускаться первым. Вернее, первой нырнула вниз по ступеням Вилка – вот ведь храбрая животинка!
Стас промедлил совсем чуть-чуть, но всё-таки оказался последним. Сначала это его не очень расстроило, но, когда лестница кончилась, они оказались в узком туннеле, больше похожем на звериную нору. По этому подземному ходу идти последним было не очень приятно, а говоря по правде – жутко: свеча была в руке у шедшего первым лекаря, а здесь, вокруг и позади Стаса, чернела беспросветная тьма, из которой, казалось, вот-вот кто-то выпрыгнет или протянется костлявая лапа. Почему лапа обязательно должна быть костлявой, Стас не мог объяснить; наверное, осознание того, что он находился под землёй и соответствующий земляной запах навевали ему мысли о могилах и следом – о тех, кто в них упокоился. И когда плеча Стаса коснулся выпиравший из стены туннеля корень, «отважный спасатель» завопил так, что дед Михей споткнулся, едва не выронив свечу.
Старик ворчливо спросил:
– Тебя там что, мыши щекочут?
– А они т-тут есть? – лязгнул зубами Стас. Вообще-то мышей он не боялся, но не признаваться же, что он опасается тянущих к нему костлявые руки скелетов.
– Чего бы им тут не быть-то, – сказал лекарь. – Вона кошка одну поймала, лакомится. Тока они-то тебя не съедят, не боись. Да и пришли мы уже.
Дед Михей, а следом и Святослав остановились. Когда к ним подошёл Стас, он увидел, что подземного хода дальше не было. Пламя свечи давало достаточно света для того, чтобы разглядеть дощатую, окованную широкими тёмными полосами дверь с большим висящим на ней замком и железным ржавым кольцом вместо ручки.
Старик приложил к доскам ухо, дав «братьям» знак стоять тихо. Виолетта, словно понимая важность момента, неподвижно сидела, уставив на дверь отблёскивавшие зелёным глаза.
– Вроде тихо, – сказал, выпрямляясь, дед Михей и вставил в замочную скважину принесённый с собой ключ.
Стасу вдруг стало ещё страшнее, чем даже когда он шёл в темноте. И он спросил первое, что пришло в голову, лишь бы оттянуть миг, когда откроется дверь – почему-то его подсознание вопило, что за этой дверью – неминуемая погибель:
– А кто это вырыл ход прямо к вашему дому?
– Сам-то как думаешь? – повернул к нему голову лекарь.
– Вы?
– Да уж не княжеска дружина.
– А зачем вам… тайный ход?.. – прошептал Стас.
Дед Михей молча замер, не поворачивая в замочной скважине ключ. А потом вздохнул так горько, что у Стаса ком встал в горле, и негромко произнёс пустым безжизненным голосом:
– Да и незачем оказался… Я ведь его два года копал, думал: ежели что, если сибры прорвутся, я через него своих выведу. И не вывел… В другом месте их нечисть достала. – Голос старика стал глухим и надтреснутым. – И мне теперь этот ход как тупой ножик в сердце – крутит его там, крутит, а насовсем проткнуть не может…
– Но пригодился ведь, – тихо сказал Слава.
– Кто его знает, – пожал плечами дед Михей. – Может, на беду вас отправляю… – Тут он спохватился, голос снова стал деловым и серьёзным. – Как отсель выйдете, ступайте к лесу, Славка знает. По лесу всё время на закат идите, пока тропу не увидите. Тропа заметная – на ней через шаг, через два камни круглые, белые, с ладошку… Ну и дале – тока по ней, никуда не сворачивая, пока на пустынь не выйдете.
– А дальше? – спросил Святослав, когда старик замолчал.
– Дальше Бакуля сам вас найдёт, коли захочет.
– Может не захотеть? – испугался Стас. – И что тогда?
– Не свезло вам тогда, значит, – пожал плечами лекарь.

Глава 13

Дверь открывалась тяжело, со скрипом.
– А ну, навались, чего таращитесь?! – прикрикнул дед Михей наблюдавшим за ним «братьям».
Стас, вспомнив о состоянии Святослава, мотнул головой:
– Стой, я сам!
Но Слава его не послушал:
– Коли хочется – сам стой! – и, разумеется, рядом со Стасом упёрся руками в старые доски.
С помощниками дело пошло лучше: дверь приоткрылась сначала на четверть, затем на треть, потом ещё немного – и застряла. Как ни пыхтели ребята и ни покряхтывал старый лекарь, дальше они не продвинулись ни на сантиметр. Дед Михей уже сунул было под дверь в качестве рычага свою клюку, но тут же и вытащил:
– Только сломаю без толку.
И тут дельную мысль высказал Слава:
– А зачем её больше-то открывать? Мы со Стасом и так протиснемся, а вам незачем. Вы же дальше с нами не идёте.
Дед Михей, почесав в затылке, согласился. Но сказал:
– Только её нужно будет закрыть, так оставлять нельзя – сибры пролезут.
– Мы сейчас выйдем, – ответил Стас, – и будем дверь толкать, а вы на себя тяните.
– Давайте пробовать, – вздохнул лекарь. – На себя тянуть – не от себя толкать, может, не сдюжу. А не сдюжу – тут постою, а вы своих друзей позовёте, вместе-то всяко закроете.
На том и порешили. Сначала худенький Слава, совсем без труда, а потом и Стас, уже с некоторыми усилиями, протиснулись в лаз по другую сторону двери.
Там уже не было полной тьмы – свет пробивался через близкий выход, которого, правда, из-за небольшого изгиба подземного хода не было видно.

Стас и Святослав упёрлись руками в наружную сторону двери. Но, не успев ещё как следует толкнуть, услышали вдруг сиплое дыхание и тяжёлые шаги со стороны выхода из туннеля. Оба «брата» выпрямились и, затаясь, перестали дышать.
– Вы где там? – спросил из-за двери старый лекарь. – Толкаете, нет?
– Погоди, дед Михей, – негромко сказал Слава. – Идёт кто-то.
– Что? Идёт? Кто идёт?
– Пого… – начал уже и Стас и тут увидел, как из-за поворота вышел сибр.
– Ах ты!.. – бессильно скрипнул зубами и сжал кулаки Святослав, но Стас удивлённо посмотрел на него:
– Ты чего? Это же Иван! Забыл? – За дверь он тоже крикнул: – Дед Михей, это Иван пришёл, сейчас мы дверочку с ним быстро захлопнем. – И повернулся к сибру: – Вань, ты как раз вовремя. Надо эту две…
Идущий к ним сибр занимал собой всю ширину туннеля, ему даже пришлось нагнуть голову, чтобы не цеплять потолок. И всё же шёл он стремительно, а увидев ребят, утробно зарычал, и глаза его торжествующе вспыхнули.
Вилка, выгнув спину дугой, зашипела, завертелась, с её вздыбленной шерсти, как уже бывало, полетели искры.
– Это не Ваня… – пробормотал Стас.
– Я уже понял, – так же тихо сказал Слава.
– Нам капец…
– Вы чего там, чего? – почуял из-за приоткрытой двери неладное лекарь.
– Сибр, – уже более твёрдо, но всё равно обречённо произнёс Святослав. – Чужой.
– Давайте назад! – крикнул дед Михей. – Он в эту щель не пролезет!
Стас после этих слов будто проснулся. А и правда, чего они застыли, словно статуи? Есть же где укрыться! Он схватил Виолетту, прыгнул к двери, пустил вперёд кошку и сунул уже было в дверной проём руку, но тут же отпрянул, давая место Славе:
– Лезь! Скорей!
Святослав, судя по выражению лица, собрался было поспорить, но понял, что делать это некогда, и юркнул в щель. Сразу за ним протиснулся Стас. И тут же – секундой позднее, не дольше, дверь сильно рванули с той стороны. Стас видел когтистые серые пальцы, вцепившиеся в тёмные доски. Рывок, ещё рывок! Сибр был сильнее их троих, вместе взятых, – и дверь поддалась.
Дед Михей повернул крюк своей клюки, выдвинув острый длинный штык, и принялся поочерёдно тыкать им в толстые пальцы монстра. Тот отдёрнул лапы и завыл. Но это был всего лишь вой от боли. Стас из своих снов помнил, как могут выть сибры и что после этого бывает. Не хуже него это знали и Святослав с лекарем.
– Если он сейчас… – пробормотал Слава. – А затычек-то нет…
– Есть! – сказал дед Михей, поднимая наполовину сгоревшую свечу.
Он отщипнул сверху мягкого воска и сунул Стасу:
– Затыкайте со Славкой уши и бегите назад, говорите охране, что сюда рвутся сибры!
– А вы?! – одновременно крикнули «братья».
– Постараюсь задержать.
– Может, это тот, один, которого видели, – затараторил Стас, – лазутчик?
– И что? Ежели лазутчик, то можно в город пускать? – насупился старик. – Я натворил беды с этим ходом, мне и ответ держать. А вы брысь отсель! Время идёт, оно теперь дороже золота!
Стас и Слава залепили воском уши, но сибр так и не начал выть по-настоящему. Вероятно, он и впрямь был лазутчиком и не собирался выдавать себя, не проникнув в город.
«Братья» не спешили уходить: они боялись оставить деда Михея один на один с сибром. Но наконец решились. Правда, Стасу было до одури страшно и его ноги, не повинуясь приказу разума, словно приросли к земляному полу. Кажется, то же было и со Славой. Дед Михей что-то беззвучно заорал, потрясая клюкой, и Стас потянул Святослава за рукав: надо было уходить. Если они все тут полягут, сибр прорвётся в город, и тогда…
Но уйти они не успели. Сибр снова схватился за дверь и дёрнул её так, что даже сквозь воск Стас услышал, как взвизгнули ржавые петли. Дверь распахнулась. Монстр ринулся вперёд. А перед ним, расставив для устойчивости ноги, стоял седой тщедушный старичок, перед которым сибр даже замедлять бег не собирался. Но старичок вдруг размахнулся и швырнул в морду чудовища горящую свечу, и та попала ему прямо в глаз. В следующее мгновение Стас увидел, как дед Михей втыкает во второй глаз вопящей от боли гадины свою импровизированную шпагу.
Жуткий рёв прокатился по туннелю и оборвался так резко, что было понятно: сибра больше нет. Но ребята, достав из ушей воск, всё же прислушались. Ни стона, ни звука дыхания – полная тишина. Тут до Стаса дошло, что могла означать эта тишина!.. Но Святослав, видимо, тоже об этом подумал, потому что негромко позвал:
– Дед Михей!.. Ты где? Ты меня слышишь?..
Никто не ответил. Стас почувствовал, как зашевелились волосы на затылке. Старик погиб? Или просто ранен? И что теперь делать?
Но первым решил, что делать, Слава. Теперь, когда дверь была распахнута, свет от выхода, хоть совсем немного, доставал и сюда. И когда глаза перестроились от света потухшей теперь свечки, Стас сумел различить, что «братец» осторожно двинулся к светлеющей возле дверного проёма груде – так выглядел поверженный сибр. Вилка, напротив, куда-то отбежала, но Стасу было сейчас не до неё – ничего с ней не случится, не в таких переделках бывала.
– Иди подсоби, – позвал Слава.
Стас подошёл, не вполне понимая, в чём может заключаться его помощь.
– Надо этого урода перевернуть, – сказал Святослав. – Он деда Михея придавил.
Стаса передёрнуло. Браться за труп мерзкого монстра! Касаться его гадкой лоснящейся кожи!..
Он невольно попятился. Слава это заметил:
– Может, дед ещё живой! Что, бросим его умирать, всё равно больше не нужен?
Сказал он это с такими презрением и злостью, что брезгливость к мёртвому страшиле у Стаса как рукой сняло.
– Что ты несёшь?! – проворчал он. – Я отошёл, чтобы глянуть, как лучше взяться.
Мёртвое тело чудовища оказалось очень тяжёлым. Но «братья» его всё-таки перевернули. Под ним, не подавая признаков жизни, лежал старик. Слава прильнул к его груди, чтобы послушать сердце.
– Не бьётся, – подняв голову, тихо сказал он.
– Надо сделать искусственное дыхание! – воскликнул Стас, но Святослав покачал головой:
– У него вся грудь в крови. И живот распорот. Сибр успел перед смертью пройтись по нему когтями.
Стас опять попятился. Бессознательно. Ну не привык он к мёртвым телам! А чтобы Слава ничего плохого не успел подумать, поспешно спросил:
– И что мы будем делать? В город возвращаться подмогу звать?
– Куда теперь с подмогой-то? – вздохнул Святослав. – Сибр мёртвый.
– А если он был не один? Другие сейчас как набегут!
– Один он был. Иначе другие были бы уже тут. Этот точно приходил разведать, разнюхать.
– Ну ладно, пусть один, – не сдавался Стас. – Остальные его не дождутся – пойдут искать. И увидят дыру в стене!
– За кого ты нас, защитников города, держишь? – обиделся Слава. – Чтобы наши воины ораву сибров к самой стене подпустили?..
– Хорошо, извини, не ораву. Но один-то пролез! Пролезет и ещё один. Или два. Втихаря, ночью. А в город попадут – беды натворят! Нам всё равно надо вернуться, сказать, чтобы ход этот или под контроль взяли, или засыпали.
– Не надо, – странно дрогнувшим голосом произнёс Святослав. – Пока не надо. Я потом скажу, когда дело сделаем. Идём к выходу!
– Не понял… – честно признался Стас. – Почему пока не надо? А если мы долго проходим?
– Пока дед Михей… пока его тело тут лежит, сибры не зайдут, – судорожно сглотнув, сказал Слава. – Эти мрази мёртвого человеческого духа не переносят. Потому они всё и сжигают, чтобы тела наши на угольки извести. Так что не войдут они сюда, как бы ни хотели.
Эта новость произвела на Стаса такое впечатление, что до самого выхода из туннеля, следуя за подобравшим клюку Михея Славой, он не мог произнести ни слова.

Глава 14

Возле самого выхода «братья» заспорили, кому идти на разведку.
– Меня знают наши! – горячился Святослав. – Если тебя увидят со стены, то…
– То что, за сибра примут? – с усмешкой перебил его Стас. – Не станут же в подростка стрелять. Тем более они меня в подзор… в трубу с круглыми стёклами видели! Зато тебя мои друзья в нормальном облике не видели точно. А увидят незнакомца – могут и спрятаться. Но даже если не спрячутся – пока ты им что-то докажешь!..
В его словах резона было определённо больше, чем в Славиных, и последний это всё-таки признал.
– Ладно, ступай, – проворчал он. – Только тихо, осторожно иди, с оглядкой.
– Слав, спасибо за беспокойство, – положил ему руку на плечо Стас, – но я привык здесь так ходить, уже и не хочу, а оглядываюсь. Да и Вилка рядом будет, сам видел, как она на сибров реагирует, исподтишка не нападут.
– Нет, Вилку лучше со мной оставь. А то ведь не только ты о сибрах узнаешь тогда, но и они о тебе. На вот лучше клюку возьми, – протянул Святослав посох деда Михея. – Видел, как клинок выдвигать?
– Видел, – кивнул Стас. – Спасибо.

Он взял клюку и вышел из подземного хода. Снаружи уже вечерело, солнце висело над самым горизонтом. Стас удивился, как быстро пролетел этот день. И подумал ещё, что надо поторапливаться, в темноте и друзей будет сложнее найти, и проще столкнуться с опасностью.
Впрочем, долго их искать не пришлось. Выбрав нужное направление, Стас вскоре увидел нишу в стене, где они с друзьями дожидались утра. Там же они и оставались. Андроид очень обрадовался Стасу, Даша повисла у него на шее – правда, ненадолго, а её брат хлопнул его по плечу. И не удержался, сострил:
– Ого! Принарядился! Теперь ты у нас призрак в кольчуге?
– Андрон! – возмутилась Даша. – Не говори ерунды! Стас пока живой.
Это «пока» вырвалось у неё случайно, но, судя по выражениям лиц, не понравилось всем. Однако заострять на этом внимание тоже не стали – плохая тема.
Иван – тот, что был в образе сибра, – поприветствовал Стаса взмахом лапы, но сделал это не особо радостно, вроде даже с усилием.
– Ты не заболел? – спросил у него Стас, но ответил Андрон:
– Он сильно голоден. Мы-то хоть репы со сливами пожевали, кто-то сбросил сверху… Не ты?
– Слава, – сказал Стас. – Он нас ждёт, тут недалеко. Пойдём к знахарю…
И, хоть и без особых подробностей, он всё рассказал друзьям.
– Немного репы и слив у Славы ещё есть, – добавил он напоследок, – так что вы переку́сите на дорожку, а вот Ване придётся потерпеть. Хотя бы до леса – может, там какую зверюшку поймает?
– Не поймает он, – тихо пробормотал Андрон. – Да и до леса не дойдёт, совсем обессилел. Такой горе мяса нужно много энергии.
– И что же делать? – так же тихо произнёс Стас. – Сначала пойти в лес на охоту? Но мы без оружия.
– Да из нас в любом случае охотнички те ещё, – вздохнула Даша.
– А тот мёртвый сибр, – тяжело ворочая челюстями, будто и впрямь тяжелобольной, спросил Иван, – он далеко?
– Нет, рядом совсем, – махнул рукой Стас. – А что?
– Они поедают своих убитых и раненых. Когда долго нет сражений или охота не задалась – едят и здоровых, самых слабых.
– Ты собрался есть сибра?! – воскликнули разом Стас и Андроид.
– А вы хотите, чтобы я съел кого-то из вас? – От раздражения Иван стал говорить более отчётливо. – Или, может, его? – мотнул он шипастой головой на своё родное связанное тело. – Виолетту не предлагать, она мне на один зуб, толку мало.
Видно было, что шутит Иван через силу, что ему самому противно и страшно, но другого выхода и правда, похоже, не было.
– Проводишь его? – спросил Андрон. – Мы здесь подождём. Ивана… ну, в смысле тело Ивана он потом понесёт, нам незачем корячиться, только лишний шум создавать.
– Я провожу, – почесал в затылке Стас. – Но пока он… это самое… Короче, когда Иван будет готов идти, боюсь, уже стемнеет.
– Ну и хорошо, нас никто не увидит.
– Так и мы, куда идти, не увидим.
– Я увижу, – сказал Иван. – Сибры видят в темноте.
– Новость хорошая, но она же и плохая, – вздохнул Стас и кивнул Ване: – Идём. Сможешь?
Тот сделал несколько нетвёрдых шагов и опустился на четвереньки. Так ему было легче передвигаться.

Святослав при виде сибра напрягся, но когда узнал, зачем именно его привёл Стас, смертельно побледнел и, казалось, готов был рухнуть на земляной пол. Стас бросился к нему, чтобы поддержать, но Слава выставил руку:
– Не надо. Я в порядке. Мы ведь выйдем отсюда, пока он…
– Конечно, выйдем! Пойдём ребят накормим.
Зря он это сказал. Услышав о еде, Святослав почувствовал себя совсем плохо, но всё-таки удержался. Лишь процедил:
– Только деда Михея пусть не трогает…
– Да что я, людоед, что ли? – обиделся Иван, который и на четвереньках-то уже еле держался. – Или ты думаешь, мне самому это приятно?
– Всё, хватит! – строго произнёс Стас. – Слава, иди к выходу и жди меня там. А ты, Вань, уж постарайся ещё чуть-чуть продержаться. Иди за мной.
– Можно я поползу? – выдавил Иван.
Когда Стас довёл – можно сказать, дотащил, хотя физически это было бы ему не под силу – Ивана до мёртвого сибра, он тут же засобирался назад. Снаружи уже потемнело настолько, что выход едва выделялся на чёрном фоне чуть более светлым пятном. Однако, совсем не думая о том, что он может запнуться, упасть, удариться, Стас помчался из туннеля со всех ног. И всё равно не успел – уже возле самого выхода услышал далеко позади жадные чавкающие звуки…
На свежем воздухе ему стало получше, но он был уверен: это долго ещё будет сниться ему в самых жутких кошмарах. Оказывается, звук иногда бывает куда страшнее увиденного. А ведь сибры вообще по части звуков… Додумывать Стас не стал, и без этого было страшно – страшнее некуда.
Хорошо, что рядом он увидел смутный в совсем уже плотных сумерках силуэт Славы. Тот, умница, ничего не стал говорить – просто положил Стасу ладонь на плечо. Сразу полегчало. Когда рядом друг – настоящий, практически брат – это многого стоит.

Когда вернулся Иван, твёрдо, как и прежде, стоявший на ногах, говорить никто ничего не стал. Стас поймал себя на том, что невольно отодвигается подальше от друга. Иван, хорошо теперь видевший в темноте, это заметил, но, даже если немного и обиделся, виду не подал. В наступившей ночной мгле никто бы его вид уже не углядел.
Стас посмотрел на небо и опять, кроме звёзд, ничего там не увидел. Созвездия были знакомыми, во всяком случае, Медведиц – Большую и Малую – он сразу нашёл. А вот…
– Слав, – спросил он, – а почему не видно луны? Сейчас это… новолуние, что ли?
– Луны? – удивился Святослав. – А что такое луна? Погоди, это не тот жёлтый кусок сыра, что висел на вашем небе и становился то больше, то меньше?
– Насчёт сыра, я надеюсь, ты пошутил?
– Насчёт сыра – да, но если это и есть твоя луна, то у нас такого отродясь не было.
Это было интересно. Славин мир оказался не просто копией их родного мира, отставшей в развитии из-за появления сибров. Он отличался куда больше. И, наверное, не только отсутствием естественного спутника Земли.
Но думать об этом было некогда, их ждали друзья, к которым «братья» с Иваном скоро и вернулись. Андроид – ни брат, ни сестра – тоже ничего не спросил у Ивана. Раз он пришёл сам, всё было понятно без слов. А вот насчёт дальнейших планов Андрон поинтересовался:
– Так что, пойдём в темноте или дождёмся рассвета?
– Ну уж нет, – не согласилась Даша, – я больше не могу ждать. Вот не могу – и всё, простите. Иван же видит в темноте, пусть идёт впереди.
– В такой темноте мы и его не увидим, – буркнул Андрон.
– Можно взяться за руки… – начал Стас, но сам же и запнулся, подумав, кто согласится идти следом за Иваном, держась за его когтистую лапу. К тому же лапы у него будут заняты, ведь он понесёт своё прежнее тело…
Но Иван тоже всё понял и предложил:
– Друзья, верёвка, которой обвязан… ну, вы поняли кто… длинная. Я выпущу её конец на пару метров, кто-нибудь из вас за него возьмётся. А остальные – за руки. Об опасностях впереди вроде камня, коряги и тому подобного я буду предупреждать.
– Только негромко, – сказал Слава, – у сибров слух дюже хороший.
– Уж это я знаю, – сказал Ваня. – Поэтому сам тоже буду прислушиваться. Так что, идём?
– Идём-идём! – поспешно ответила Даша. Спорить с ней никто не стал.
– Только вы скажите, куда именно идти, – озабоченно хмыкнул Иван.
Стас вспомнил наказы старика:
– Дед Михей говорил, что нужно идти к лесу. Сказал, что Слава знает, где это.
– Знаю, – в темноте кивнул Святослав. – Сперва вдоль стены… Вон туда, по левую руку. А когда стена кончится, нужно взять влево, но так, несильно, и идти, никуда не сворачивая, по полю.
– Долго? – спросил Стас.
– Не особо. Но то днём. Потемну дольше будет.
– Мимо леса уж я не промахнусь, – хмыкнул Иван.
– А потом? – спросил Андрон.
– Потом суп с котом, – сказал Стас, на что Вилка обиженно мяукнула.
– Это что, она после Славиного «вселения» теперь нашу речь понимает? – прошептала Даша.
– Похоже на то, – на полном серьёзе ответил Слава. – А что делать потом, дед Михей сказал. Но сейчас главное – добраться до леса. Так что давайте не станем попусту время терять.

Глава 15

За верёвку, свисавшую со связанного тела Ивана, держался Андрон. Следом шла Даша, за ней Слава, замыкал цепочку Стас. Он счёл, что так будет правильнее и безопаснее: он был в кольчуге, если кто-то подкрадётся сзади с ножом или выпустит стрелу, вреда причинить не сможет. Впереди хорошей защитой был Ваня в теле сибра. Даше было бы, конечно, безопаснее идти сразу за Иваном, но она так и не смогла привыкнуть к сибру, даже зная, что, по сути, это их друг.
Идти оказалось несложно. Вероятно, сибры и впрямь хорошо видели в темноте, Иван легко находил ровный, без кочек, ухабов и других препятствий, путь. Глаза у Стаса попривыкли к темноте, и теперь он при свете одних только звёзд смог различить, что городская стена закончилась и они идут по широкому полю. Ещё он сумел по отражению в воде звёздного неба определить, что вдалеке справа петляет река. А впереди… Впереди он сначала ничего не увидел; казалось, поле тянется до самого горизонта. Но вскоре он разглядел, что место, где поле смыкалось с небом, было неровным, зазубренным, будто там протянулась огромная чёрная пила, и, разумеется, понял, что это и есть лес, к которому они направлялись. И, к огромной общей радости, они до этого леса благополучно добрались.

В лесу, зайдя в него шагов на сорок-пятьдесят, решили сделать привал, а заодно обсудить, что делать дальше.
Собственно, это и спросила Даша:
– А дальше-то что делать?
И тогда Слава передал друзьям, что сказал дед Михей:
– По лесу нужно идти на закат, там мы должны увидеть тропу. Дед Михей говорил, что она заметная – на ней белые камни, сразу увидим.
– В такой темени, – проворчал Андрон, – я даже свои руки не вижу, не то что какие-то камни.
– И в какой стороне закат, тоже сейчас не понять, – поддакнула Даша.
– В любом случае, идти ночью по лесу не фонтан, – сказал Стас. – По-моему, самым лучшим для нас будет поспать до рассвета. Нужно только назначить, кто будет… типа часового, что ли, и меняться по очереди.
– Не надо меняться, друзья, – сказал Иван. – Вы всё равно ничего не увидите. А я без сна могу долго обходиться и всё прекрасно вижу. Так что спите, не бойтесь, если что – разбужу.
Уговаривать никого не пришлось. Стас и Андроид тут же плюхнулись в мягкий, уютный мох и засопели. Святослав, прислонившись спиной к дереву, остался сидеть – не доверял он сибрам, это было у него в крови. Иван ничего не сказал, он и не думал обижаться. Но усталость и человеческая природа взяли своё, и вскоре Слава, свесив на грудь голову, тоже сладко засопел. Уснул даже сибр в родном Ванином теле. Сам же Иван вздохнул и чему-то вдруг улыбнулся: впервые с момента, как оказался в этом ненавистном теле, он почувствовал себя не так гадко.
Но вскоре в нём пробудилось какое-то смутное беспокойство. Причиной тому стал его тонкий слух: из глубины леса кто-то приближался. Будь Иван, как прежде, в теле человека, он бы ничего не услышал; и сейчас-то он толком не мог разобрать, что это за звуки, – подумал сначала, что ветер шелестит листвой. Но стояло полное безветрие, дело тут было не в листве. Или же в ней, но не на кронах деревьев, а на земле – в опавшей, прошлогодней. Кто-то осторожно ступал, и этот едва уловимый шорох – травы и старых листьев – уловил обострённый сибровский слух Вани. Звук становился всё отчётливее – кто-то к ним приближался. И этот кто-то был определённо не один. Мысль о сибрах Иван тут же отогнал – те, несмотря на хорошее ночное зрение, почему-то не любили охотиться ночью. К тому же их шаги звучали бы иначе, да и сиплое дыхание своих «собратьев» он бы уже непременно услышал. А сейчас… Сейчас дыхание слышалось тоже, но негромкое, осторожное… Крадущиеся шаги, приглушённое дыхание могли говорить лишь о том, что «гости» определённо не хотели быть услышанными. Иван уже мог примерно прикинуть, сколько их, этих «гостей». Шесть-восемь, не меньше. И он был уверен, что это не люди. Не люди, не сибры… Кто ещё мог подкрадываться в лесу ночью, стаей? Вывод Иван сумел сделать только один: волки!
Он собрался, готовясь к отражению атаки хищников. Мелькнула мысль разбудить друзей, но Иван её тут же отбросил. Неизвестно, как поведут себя спросонья испуганные ребята. Вдруг побегут кто куда? Тогда они точно станут лёгкой добычей. Пусть лучше проснутся, даже испугаются, когда он вступит в схватку. То, что он справится с восемью волками, Иван не сомневался. Наверняка достанется и ему, но это не страшно. Зато будет потом чем подкрепиться, а это быстро восстановит силы и даже залечит раны.
Но волки не были безмозглыми тварями. За полсотни метров до стоянки людей они растянулись в цепь и стали сжимать кольцо вокруг будущих жертв. Иван растерялся. Теперь логичней было разбудить ребят, но что делать дальше?..
Долго размышлять ему не пришлось. Лесную тишину разорвал столь дикий вопль, что мурашки, или скорее термиты, пробежали и по толстой шкуре Ивана. Даже он не сразу понял, кто издал этот рёв, и лишь благодаря возможности видеть в темноте разглядел приготовившуюся к бою, с встопорщенной шерстью, горящими глазами и оскаленными клыками Виолетту. Всем своим видом она давала понять, что прежде чем её загрызут, она выцарапает глаза стольким серым шавкам, скольким успеет.
Волки восприняли угрозу всерьёз. Двое отделились от стаи и мощными скачками – скрываться было уже ни к чему – бросились к воинственной кошке.
Разумеется, проснулись и ребята. Чтобы они сразу поняли, в чём дело, Иван крикнул:
– Это волки! Их восемь! Живо все сюда, встаньте спина к спине, Даша, прячься за мою спину!
Стас отреагировал первым. Он выхватил у неуклюже поднимавшегося с земли Славы клюку, помог ему встать и сказал:
– Помоги Андрону отвести к Ване Дашу!
Слава понял, что «брат» сказал ему это в утешение: мол, ты тоже можешь принести пользу, но имел в виду другое – чтобы он не мешался под ногами. Однако здравый смысл был на стороне Стаса: он был сильнее, быстрее, ловчее, в его руках острый клинок мог действительно стать опасным оружием. К тому же Стас был в кольчуге…
Эти мысли пронеслись в голове Святослава стремительно, и он заковылял к Андроиду, чтобы помочь хоть чем-то.
Стас же, поворотом крюка выдвинув штык, приготовился к схватке. То ли в экстремальной ситуации обострилось зрение, то ли уже приближался рассвет, и новоиспечённый, одетый в кольчугу воин хорошо видел приближавшихся волков. С этой стороны, пригнув головы, готовясь к прыжку, к ним приближались двое. Стас не стал отвлекаться и оборачиваться. Он знал: сзади Иван, значит, со спины на него не набросятся. Справа истошно, по-боевому, заверещала Вилка, и тут же заскулил один из волков. «Умничка, киса! – подумал Стас. – Ты держись там, ладно?»
Сам он покрепче, на манер пики, перехватил клюку деда Михея и слегка согнул в коленях ноги, готовый в любой момент прыгнуть на врага. Мгновением позже изготовились к прыжку и оба волка. Стас быстро присел, выставив вперёд и вверх клюку, и сделал это как нельзя вовремя – остриё клинка вонзилось в незащищённое брюхо летящего волка. Тот взвыл от боли и рухнул на Стаса, сбив его с ног и придавив своей тяжестью к земле. Он не представлял угрозы, но оставался ещё второй хищник, которого Стас не мог теперь видеть. Зато, выкарабкиваясь из-под волчьей туши, он почувствовал вдруг, как левое предплечье словно зажали тисками. Стало так больно, что Стас невольно вскрикнул. Он попытался выдернуть руку, но волчья хватка оказалась куда сильней его потуг. Вот когда пригодилась кольчуга! Волк, который, похоже, не мог понять, почему столь твёрдой оказалась конечность жертвы, невольно помог Стасу, вытащив его из-под туши заколотого сородича. Стас, скорее машинально, чем осознанно, продолжал стискивать в правой руке клюку и, стоило ему освободиться, тут же принялся колоть штыком так и не отпускавшего его руку волка…

Когда всё закончилось, было уже достаточно светло, чтобы рассмотреть итоги смертельной схватки. Люди и сибр были живы – последний, правда, изрядно потрёпанный. Шесть волков бездыханными лежали на земле. Ещё двое, по-видимому, бежали, но, судя по гордому виду Виолетты, вылизывавшей окровавленные лапы, вряд ли у них на двоих по-прежнему оставалось четыре глаза. Самой Вилке тоже досталось – у неё недоставало половины хвоста и было порвано ухо. Было видно, что ей очень больно, но держалась она молодцом, а раны придавали кошке такой бандитский вид, что, пожалуй, не только волки, но и медведь не стал бы связываться с этой чёрной фурией.

Глава 16

Иван отказался от помощи. Сказал, что раны не смертельные, и намекнул, что, после того как хорошо поест, они быстро заживут. Что именно собрался есть их друг, ребята спрашивать не стали – завтрак сибра обещал быть плотным.
Сами они отошли в сторонку и привели себя, насколько возможно, в порядок. Собственно, из них четверых особо не пострадал никто, разве что одежда стала погрязней, а у Андрона оказался оторванным рукав футболки. Боль в руке у Стаса была терпимой, но всё-таки он ощущал её. Поскольку закатать рукав кольчуги невозможно, пришлось её снять. На предплечье красовался здоровенный синяк в форме волчьих челюстей, верхней и нижней.
– Ого! – уважительно сказал Андрон.
– Тебе очень больно? – спросила участливо Даша.
– Ерунда, – сказал Стас, заметно побледневший от увиденного, – так, чуть-чуть… – А потом повернулся к Славе и сказал: – Спасибо за кольчугу. Если бы не она, в ладоши бы мне больше не хлопать.
– Затем и дал, – улыбнулся Святослав. – Носи, не снимай. Опасностей и кроме волков хватает. А тебе тоже от нас спасибо – защитил.
– Ну не я же один… – засмущался Стас. – Вон даже Вилка помогла. Ей тоже спасибо.
Кошка издала гордое «мяу!», и все рассмеялись. Кроме Славы, который очень серьёзно сказал:
– С большой бедой только и можно справиться так, сообща. Одного-то и маленькая беда раздавит.
– Один в поле не воин, – вспомнила Даша поговорку.
– Именно так, – кивнул Слава.

Потом ребята позавтракали остатками репы и слив, подождали Ивана и стали решать, что делать дальше.
Сквозь стволы деревьев стали пробиваться первые лучики солнца, и Слава сказал:
– Коли к тропе надо идти на закат, нам в ту сторону, – махнул он в противоположном лучам направлении.
– И затягивать не стоит, – сказал Иван. – А то что-то очень уж не по-доброму нас этот лес встретил.
– Он просто намекнул, что не нужно расслабляться, – улыбнулась Даша.
– Ничего себе намёк! – округлил глаза Андрон. – Что тогда будет, если он прямо «заговорит»?
– Идёмте скорей, – повторил Иван, – чтобы этого не узнать.

Ясным солнечным утром, вдыхая смолистый аромат сосен, идти по лесу было одно удовольствие! Правда, теперь, зная, что лес может не только радовать, но и вполне реально пугать, они шли, не теряя бдительности, внимательно прислушиваясь и вглядываясь в каждый подозрительный куст. Построение оставили прежним: Иван со своим связанным телом впереди, за ним Андрон, Даша, Слава и Стас. Но при свете дня держаться за руки не было необходимости, потому Слава, пересилив себя, попросил Андрона поменяться с ним местами.
– Зачем? – не понял тот.
– Вы можете проглядеть тропу, – сказал, отведя взгляд в сторону, Святослав. – Ведь это мне её дед Михей описывал. Вдруг я что-то вам забыл сказать, а в памяти осталось.
Неизвестно как другим, но Стасу был понятен мотив «брата». Тому очень хотелось если уж не быть на самом деле, то хотя бы казаться полезным. Видимо, это давило на него нелёгким грузом: ещё недавно был настоящим воином, лучником, защищавшим родной город от нечисти, и вдруг стал беспомощным, никому не нужным инвалидом.
Стасу до слёз было жаль Святослава, ему хотелось его поддержать, и он брякнул:
– Это ты здорово придумал! Я вот легко могу проглядеть эти камни. Ну белые, ну круглые! Мало ли таких. Вон, например, тоже белые камни… – Он запнулся: перед ними тянулась тропинка, на которой будто кто-то специально выложил указательные знаки в виде круглых белых камней размером с ладонь.
– Это она? – спросил у посмурневшего Славы Иван.
– Сам, что ли, не видишь? – буркнул тот.
– Не, друг, так не пойдёт, – сказал Ваня. – Мы уже показали себя единой командой, давайте ею оставаться и дальше. Ты сам говорил, что главное – действовать сообща.
– Да я это… так… простите, – понурился Святослав, но быстро взял себя в руки: – Да, это та самая тропа, о которой говорил дед Михей.
– Вот! – улыбнулся Иван. На сибровой морде это выглядело зловеще. – Теперь уже и правда нужны твои указания, друг. Куда дальше? Направо? Налево?..
Слава вдруг покраснел и даже как будто съёжился.
– А я… не знаю, – выдавил он.
– Погоди! – воскликнул Стас. – Как не знаешь?! Дед Михей же говорил!
Но тут и он вспомнил: старик сказал лишь, что идти по тропе нужно, никуда не сворачивая, до какой-то пусты́ни. Или пу́стыни – Стас не знал, есть ли между ними разница. А вот в какую сторону идти, старик и правда забыл сказать. Или… Да-да, может, он счёл, что и так понятно?..
Слава ничего не успел сказать, как опять заговорил Стас:
– Слушай! Ты ведь примерно представляешь, что находится вокруг вашего Кошкова?
– Не особо, – потупился Святослав. – Зачем мне было куда-то ходить? Да и с кем? Родителей-то нет, сам знаешь…
– Знаю, конечно… Но вот смотри, – стал чертить по земле прутиком Стас, – это Кошково, это река, тут поле, которое мы перешли, вот лес. По лесу мы шли в эту сторону, – прочертил он линию, а потом поперёк провёл ещё одну. – А вот это тропинка…
Тут Стас и сам увидел, что если идти по тропе налево, то выйдешь опять к Кошкову, только с другой стороны. Значит…
– Ага, – почесав в затылке, сказал он.
– И без меня справился, – сухо прокомментировал Святослав и зашагал по тропе вправо.
– Пусть первым идёт, – шепнул остальным Стас.
– Э, нет, друзья, так не пойдёт! – едва не выронив свою ношу, бросился за Славой Иван. – Это вам не проспект Энтузиастов, это лес! В котором как минимум водятся волки!
Он догнал Святослава, забежал вперёд и встал перед ним, загородив путь. Слава молча шагнул вправо, с намерением обойти преграду, но туда же передвинулся и сибр. То же самое произошло, когда Святослав попробовал обойти его слева. Наконец, слегка скособочившись, он замер и хмуро глянул на Ивана:
– Чего тебе надо?
– Я уже сказал. Первым должен идти я. Не потому, что я лучше всех, а потому, что я страшнее всех. Ну и сильнее, если уж начистоту. Но страшнее – это главное. Все меня будут бояться, и днём на нас никто точно не нападёт.
– Кроме таких же сибров, как ты, – буркнул Слава.
– Да, такая вероятность остаётся, – кивнул Иван, – но она всё же не столь велика. Мы уже далеко ушли от города, вряд ли сюда забредают сибры даже ради охоты.
– Ты не знаешь, кто нас должен встретить, – неуверенно озвучил Слава последний аргумент. Совсем неуверенно, потому что и сам этого толком не знал. – Вдруг он испугается тебя и не выйдет к нам. Тогда всё зря…
– Э, друг, тут ты совсем не прав, – помотал шипастой головой сибр. – Во-первых, ты ведь расскажешь, кто там, в конце пути, должен быть. Во-вторых, я достаточно крупный, чтобы меня увидеть, даже если буду замыкать наш маленький отряд. А в‐третьих, если тот, кто должен нам помочь, меня испугается, он в любом случае нам не поможет.
– Между прочим, Слава, ты так и не сказал, как мы этого знахаря найдём в этой… пустыне? – спросила Даша.
Андрон поддержал сестру:
– Эта тропинка что, прямо к его дому выведет? Или что за жилище у этого Вакулы: нора, что ли, какая-то?
Святослав неуверенно пожал плечами:
– Не знаю. Дед Михей сказал только, что он сам нас найдёт, коли захочет. И не Вакула, а Бакуля.
– Что значит «коли захочет»?! – разом воскликнули брат с сестрой.
– А то и значит, – насупился Слава. – Я-то откуда знаю? Так дед Михей сказал.
– А если не захочет? – спросил кто-то, почти как Стас тогда у Михея. – Тогда что?
– Значит, не свезло нам, вот что, – почти как дед Михей, тихо ответил Слава.

Глава 17

Больше о порядке строя никто не спорил. Да и ни о чём другом больше не спорили. Просто молча шли по странной тропе, которую кто-то пометил круглыми белыми камнями – где через шаг, где через два… Шли и шли, шли и шли. Как заведённые. Голод и жажду утоляли ягодами, которых в лесу было так много, что наклонишься, проведёшь рукой – и у тебя уже полная горсть. В основном это была черника, поэтому скоро и руки, и губы у ребят стали фиолетово-синими, словно у героев страшилок. Что интересно: ел чернику даже Иван. При этом он не забывал кормить и своё родное тело, вытаскивая у того на время кляп и быстро зажимая ему рот полной ягод ладонью.
Шли долго, но привал делать никому не хотелось, хотя Иван и предлагал. Все спешили скорее прийти к загадочному Бакуле – особенно теперь, когда выяснилось, что он ещё может не пожелать с ними встретиться. Да и второй ночёвки в лесу никто не желал – вполне хватило одной. Правда, никто не знал, насколько будет лучше в неведомой пустыне – или пу`стыни, но все, конечно, надеялись, что ночевать под открытым небом им больше не придётся, – Бакуля примет их в своём жилище. Пусть даже в норе.

И тут…
– Ух!!! Ух-ух-ух! – раздалось вдруг сверху.
Вилка рявкнула так, словно ей оторвали остаток хвоста. Все разом присели, закрывая головы руками. Даже у Ивана дрогнули в мощных коленях ноги, и он крепче прижал к груди своё тело.
Стас глянул вверх. Большая серая птица, стремительно набирая высоту, скрылась за деревьями – как раз в той стороне, куда они и шли.
– Филин, – сказал Слава, который первым поборол испуг и разглядел источник звука.
– Они вроде только ночью… – пробормотал не вполне пришедший в себя Андрон.
– Я думаю, это не просто филин, – загадочно произнёс Святослав.
– А что? – тут же спросила Даша. – То есть кто?
– Разведчик. Увидел нас и полетел с весточкой к хозяину.
– К Бакуле? – задал Стас риторический, в общем-то, вопрос. – А чего он тогда разорался? Разведчики ведь скрытно всё делать должны.
– А чего тут скрывать? – пожал плечами Слава. – Мы ведь тоже идём открыто. Вот нам и дали знак, что нас увидели, о нас теперь знают.
– Я думаю, друзья, что это хороший знак, – сказал Иван. – Если бы филин или кто там ещё отправился докладывать о нашем прибытии скрытно, то, возможно, нас бы и правда ждать никто не стал. А если предупредил, то, скорее всего, нас примут. Лично я вот так это понял.
– А ещё, – сказала Даша, – мы, похоже, скоро придём.
– Неизвестно, – покачал головой Стас, – вдруг он десять или двадцать километров пролетит.
– Дело не только в филине, – вытянул вперёд руку Андрон. – По-моему, лес становится реже.
– Да, там светлее, чем сзади, – покрутил головой Стас. – Это здорово!
У друзей словно открылось второе дыхание – по тропе ломанулись так, будто впереди ждала не какая-то непонятная пустынь, а по крайней мере райский сад. Ну или просто сад – с наливными яблочками и сладкими грушами.

Но впереди был не сад. Там и на самом деле была пустынь, а говоря нормальным языком, песчано-каменистая безжизненная пустыня, простиравшаяся от края до края и пропадавшая далеко впереди в расплывчатой дымке. Лишь сзади тянулась стена леса, казавшегося сейчас таким родным и уютным.
Ребята остановились. Пустыня была почти плоской, без особых возвышенностей. Казалось бы – скука смертная. Если бы не одно «но». Неизвестно как другие, но Стас определённо почувствовал себя так, будто не просто вышел из леса на каменистую равнину, а снова перенёсся куда-то в другой мир. И если бы не деревья позади, он был бы в том почти уверен. Ему показалось, что здесь даже климат немного другой – тепло, но не жарко, а солнце пряталось за сплошной пеленой облаков. «Если тут вообще есть солнце, – мелькнула нехорошая мысль, – луны же в Славином мире нет!» Однако небо в зените было определённо светлее, и Стас заключил, что солнце тут имеется.
Друзья крутили головами и всё больше хмурились. Никто их здесь не встречал, даже громогласного филина видно не было. Но и торчать на месте никому не представлялось разумным. Несмотря на то что местность впереди выглядела однообразной и, казалось, не было никакой разницы, где именно им находиться, движение привлекало ребят уже хотя бы тем, что идти – это значит хоть что-то делать. Безделье угнетает; кажется, время уходит бесцельно, просачивается как вода в песок.
Мысли о воде пробудили у Стаса жажду. Не такую, что прямо невмоготу, но пить захотелось. Как позже оказалось, не ему одному. Возвращаться в лес за ягодами, по мнению Стаса, было бы шагом назад, отступлением, и он решил оставить такое решение на крайний случай. Сплошная облачность давала надежду на то, что здесь случаются дожди, а значит, и вода могла где-то быть. Оставалось лишь выбрать, в какую сторону пойти.
Казалось бы – иди куда глаза глядят. С другой стороны, нужен был какой-нибудь толчок, какая-то мысль, почему идти следует именно в ту, а не в эту сторону. Стас знал за собой эту дурацкую особенность: стоит выбрать что-то одно из двух или более вариантов, как тут же он начинал терзать себя мыслью: поступить по-другому было бы лучше. Поэтому он не любил выбирать. И спросил:
– Так куда пойдём-то? Если нас тут никто не ждёт, давайте хоть поищем воду.
– Хорошая мысль, друг, – сказал Иван. – Если мудрец где и стал бы устраивать в этой пустыне жилище, то уж точно рядом с источником воды.
– И где он, этот источник? – проворчал Андрон. – Мы не прочь к нему припасть.
– Ага, – вздохнула Даша.
Стас, как и его друзья, крутился на месте, оглядывая каменистую равнину. Глазу не за что было зацепиться: камни, камни, небольшие, едва различимые возвышенности… Хотя нет, вон та горка вполне различима, удивительно, как он её сразу не заметил! «При такой облачности почти нет теней, – подумал Стас, – всё кажется плоским, вот взгляд за неё и не зацепился». Правда, толку от того, что он её обнаружил, вроде как немного, воды на горе быть не могло. Разве что использовать её в качестве ориентира?
– Может, сходим туда? – махнул Стас в сторону возвышенности рукой. – Хотя бы заберёмся, осмотримся.
– Ого, – сказал Иван, – я этого холмика сразу не увидел. Но оптические иллюзии в пустынях – обычное дело.
– А вдруг это не иллюзия? – жалобно проговорила Даша. – Давайте уже хоть куда-то пойдём!
– Нет, я имел в виду, что иллюзия была раньше, когда всё казалось ровным, – пояснил Иван. – Освещение такое. Сейчас-то ясно, что там горка. Ну что, идём?
И они пошли. Отсутствие теней и однообразие ландшафта сыграли с ребятами злую шутку. Сначала им виделось, что возвышенность не особо большая и находится рядом. На самом же деле она оказалась вполне приличной горой, и топали они до неё час, не меньше. Но всё-таки дошли.
И всё же это была не гора, а холм – высокий, но пологий, с покатыми склонами. Первой мыслью Стаса было забраться на него и оглядеть окрестности. Но для начала он хотел отдышаться, да и остальные, конечно, устали. Даже сибр выглядел вялым – видимо, сказывалось длительное отсутствие пищи и воды.
Пить, и очень сильно, хотелось теперь всем. А что, если какой-нибудь родничок бьёт по ту сторону холма?..
– Вы отдохните пока, – сказал Стас, – а я прогуляюсь вокруг. Если что увижу – свистну. А наверх потом заберёмся.
– Почему пойдёшь ты? – спросил Слава, запыхавшийся больше всех.
– Да хоть все можем пойти, – улыбнулся Стас. – Но зачем? Присядьте, отдохните. Опасность тут издалека видно, так что никто не нападёт.
– А если опасность с той стороны?
– Так я же в кольчуге, – подмигнул Стас.
– Возьми тогда и клюку, – протянул единственное оружие маленького отряда Слава.
Разумеется, в славный поход отправилась и Виолетта. Даже ей наскучила однообразная местность. А может, не хотела отпускать хозяина одного, без защиты. Кольчуга, клюка – разве это серьёзно? А вот когти и клыки – самое то. Некие серые бандюганы лично убедились в этом нынешней ночью.

Глава 18

Чем дольше шёл Стас, тем сильнее впадал в уныние – казалось, он топтался на месте, столь однообразным оставался склон холма и весь окружающий пейзаж. Он уже собрался присесть и перевести дух – усталость всё больше давала о себе знать, – когда сначала услышал призывное мяуканье Вилки, а потом и журчание. Журчало хоть и тихо, но уверенно. Вот только Стас не мог определить, откуда доносится звук.
– Вилка, ты где?! – крикнул он.
– Мяу! – послышалось впереди, оттуда, куда они и шли.
Стас, насколько хватило сил, рванулся на звук. И уже через пару-тройку десятков шагов увидел пересекавший путь ручеёк, который бежал от холма в пустыню, но почти сразу терялся между камнями. Вытекал он из расщелины на склоне горы – впервые встретившейся отметине среди надоевшего однообразия. Расщелина была довольно широкой, Стас туда мог определённо протиснуться, что и собирался сделать, правда, чуть позже. Сейчас его привлекала только вода. Он лёг на землю и принялся жадно глотать из ручья. Вода показалась необычайно вкусной – возможно, из-за мучившей его жажды. Напившись, Стас перевернулся на спину и, закрыв глаза, какое-то время блаженствовал.
Он даже начал засыпать, но, вспомнив о друзьях, тут же вскочил на ноги. Когда он примчался к ним – возбуждённый, с вытаращенными глазами, – все, кроме Ивана, подумали, что на Стаса напали. Иван же, который сидел, прислонясь спиной к большому камню, лишь повернул голову – даже что-то спросить у него сил не осталось.
Зато вполне хватило у Андроида:
– Что там?! – в два голоса завопил тот. – Нам нужно спасаться?!
– Вам нужно мчаться туда и пить вкусную воду! – рассмеялся Стас.
Андроида ветром сдуло, Иван с его живой поклажей и Слава тоже начали движение, но намного медленнее.
– Давай его отведём, – предложил Слава.
– Ты же к сибрам… – начал Стас.
– Я не про сибров, а про Ивана говорю, – насупился Святослав. – Он тоже пить хочет! Побольше нас. Давай ты по правую руку, а я по левую…
– А этот? – кивнул на человеческое Ванино тело Стас.
– Этот полежит один, никто его тут не украдёт. Иван напьётся, вернётся за ним, отнесёт. Много там воды, говоришь?
– На всех хватит.

Остальным вода тоже показалась очень вкусной.
– Я как будто и наелась, – погладила себя по животу довольная Даша.
Иван, которого, с трудом удерживая, довели до ручейка Слава со Стасом, тоже заметно взбодрился, вернулся к своему связанному телу, принёс его и тоже напоил.
А потом вдруг раздалось громкое, зловеще-торжествующее: «Ух!!! Ух-ух-ух!!!» – и над ребятами закружил неведомо откуда взявшийся филин.
– Это он! Тот самый… – проговорил ставшими непослушными губами Стас, хотя все это поняли и без него.
Покружив, подобно предвещающему беду ворону, над головами друзей, птица исчезла столь же стремительно, как и появилась. Стас не был уверен, но ему показалось, что филин влетел в ту самую расщелину, откуда пробивался ручеёк. Но как раз в тот момент его отвлёк испуганный возглас Андроида.
Стас обернулся и увидел, что брат с сестрой, а также Слава смотрят на Ивана. Тот вёл себя более чем странно. Огромное тело сибра стало вдруг дёргаться в хаотичных конвульсиях, а вскоре и вовсе рухнуло на землю, продолжая выгибаться, крутиться, выворачивать и сгибать-разгибать мощные когтистые лапы. При этом Иван издавал нечленораздельные звуки, похожие на жалобное мычание.
– Отойдите подальше! – крикнул Стас. – Он может зацепить кого-нибудь когтем!
– Но ему нужна помощь! – рванулся к сибру Слава, однако его успели схватить Даша с Андроном.
– Как ты ему поможешь?! – воскликнула Даша.
– Он тебя покалечит, придётся тебе помогать! – добавил Андрон.
– У него, наверное, припадок… – сказал Стас, пытаясь вспомнить слово. – Апокалиптический… Он пройдёт, всё будет нормально.
– Эпилептический, – поправила Даша. – Но разве у сибров они бывают? С Ваней раньше такого не случалось.
– У настоящего Ивана тоже припадок! – махнул рукой на связанное Ванино тело Андрон.
Оно тоже выгибалось и дёргалось, но не так хаотично и страшно, как у сибра. Этому, конечно, мешали верёвки, но всё равно – тело вело себя так, словно пыталось освободиться. При этом оно тоже мычало – но не так громко, ему мешал кляп, – и, уставившись на ребят, будто бы делало им глазами какие-то знаки.
– По-моему, он что-то хочет нам сказать… – произнёс Андрон.
– Кто, сибр? Думай, что говоришь! – покрутил Стас у виска пальцем. – Он тебе наговорит. Завоет так, что мы замертво попадаем. Видал я такие штучки.
– Это я видал, а не ты, – вступил в разговор Святослав. – Но тут что-то не то, я точно чую. Я выну у него изо рта тряпку. А вы на всякий случай заткните уши.
– Не делай глу… – начал было Стас, но Слава так на него посмотрел, что он осёкся и махнул рукой: – Делай как знаешь. Только держи платок наготове.
– Лучше бы вам совсем уйти, – подумав, сказал Святослав. – Идите пока на ту сторону горы. Но уши всё равно там закройте.
– Сам иди! – обозлился Стас. – Куда ты нас ещё погонишь – может, вообще нам в лес вернуться? А ты останешься один на один не пойми с кем? Что, если сибр больше не Ваня? Что, если он дёргается так потому, что в него снова входит сибровский разум?
– А Ванин тогда где?.. – ахнула Даша.
Все вдруг замолчали, потому что им стало страшно. Неужели Ваня погиб навсегда? Что, если его сознание не смогло долго продержаться в чужом, нечеловеческом теле?.. Которое, кстати, продолжало мычать и корчиться в отвратительных судорогах.
Интересно, что Виолетта совсем никак на это не реагировала, будто сибра тут не было вовсе. Зато подошла вдруг к Святославу и потёрлась о его ногу.
– Чего тебе, Вилочка? – спросил тот.
Кошка мяукнула и снова потёрлась о ногу.
– По-моему, она хочет, чтобы ты сделал то, что хотел, – сказала Даша.
– Да, – кивнул Стас. – Действуй. Только мы никуда не пойдём.
– Тогда хоть уши заткните! – обвёл Слава друзей просительным взглядом.
– Заткнём, чего нам, – пожал плечами Андрон. И посмотрел сначала на сестру, потом на Стаса: – Правда?
– Конечно, заткнём! – закивала девчонка и сунула в уши пальцы.
Стас пожал плечами и с деланой неохотой тоже заткнул уши.
Святослав подошёл к телу Ивана и вытащил изо рта кляп. Потом вдруг странно дёрнулся и, обернувшись к друзьям, призывно замахал им. Его лицо излучало такую искреннюю радость, что Стас даже засомневался: всё ли с «братом» в порядке, не попал ли он под гипнотическое внушение сибра?
Но пальцы из ушей при этом вынул и услышал такое, что засомневался уже в собственном рассудке:
– Друзья, развяжите меня поскорее! – голосом Вани призывало их связанное тело. – У меня уже всё затекло!
Если бы заговорила Виолетта, Стас и то меньше бы удивился. Но он слышал то, что слышал. Это услышал и Андроид – Даша с Андроном тоже освободили уши и переглядывались теперь, словно вели немой диалог:
– Ты слышал?
– А ты?
– Нет, ты правда слышал?
– Я-то слышал, а ты?
Стас не стал выводить брата с сестрой из эмоционального ступора – он бросился к Ивану и принялся развязывать узлы на верёвке. Получалось плохо. Тогда он взял клюку и выдвинутым клинком перерезал в нескольких местах верёвочные путы.
Иван попытался сесть, но не смог – видимо, тело и впрямь затекло очень сильно. На помощь ринулся Слава. Вдвоём со Стасом они сумели посадить Ваню, поддерживая его за спину.
– Спасибо, друзья, – сказал тот.
Подбежал наконец очухавшийся Андроид:
– Ты как?!
– Ты почему?!
– Я нормально, – улыбнулся Иван. – Только ощущаю себя муравейником.
Все без исключения, даже Вилка, непонимающе уставились на него.
– Вы когда-нибудь ногу отсиживали? – вопросом на их немой вопрос ответил Ваня. – Было потом ощущение, что внутри мурашки бегают?.. Ну вот, а я «отсидел» всего себя. И поэтому сейчас внутри меня самый настоящий муравейник.
– Но как ты снова оказался в своём теле? – задал Стас вопрос, который волновал всех. Да что там, это был самый главный сейчас, мучивший каждого вопрос.
– Этого, друзья, я не знаю, – попытался пожать плечами Иван. Что-то похожее у него получилось. – Правда не знаю, честное слово. Я был этой уродливой глыбой, – мотнул он головой на продолжавшего дёргаться сибра, – как вдруг раз! – почувствовал себя связанным. То есть, если быть точным, вообще своего тела не почувствовал. Первым делом подумал даже, не вылетело ли моё сознание из сибра в никуда, не стал ли я призраком… Прости, Слава, что невольно напомнил, но ощущение бестелесности и правда присутствовало. Лишь потом я вспомнил, что обвязан верёвкой, и всё встало на свои места.
– Но почему это случилось? – не унимался Стас. – Мы-то надеялись, что это сделает знахарь! Бакуля… Но никакого Бакули тут нет, – развёл он руками. – Тут вообще никого нет, кроме нас!
– Ошибаешься, друг, – сказал вдруг Иван. – Здесь ещё птичка была. Между прочим, когда она свое «ух!» сказала, я и почувствовал себя… призраком.
– Так, значит, филин… и есть тот самый Бакуля?.. – дуэтом ахнул Андроид. А потом Даша потрепала Славу за плечо: – Как точно описал знахаря твой лекарь?
– Он не описывал. Сказал только, что его учитель в пу́стыни за лесом обитает. И что сам нас найдёт, коли захочет.
– Значит, захотел, – негромко произнёс Иван.
– Пойдёмте ему спасибо скажем, – мотнул Стас головой на трещину в склоне. Вообще-то он, конечно, хотел сказать крылатому Бакуле не только спасибо, но и попросить помочь ему с друзьями выбраться из этого мира. Но его размышления прервала Даша:
– А почему ты думаешь, что он там?
– Потому что больше здесь нет ничего, куда можно забраться. И потому, что я вроде заметил, как филин залетел именно туда.
– Почему ты решил, что филин и есть мудрец Бакуля? – насупился Слава.
– Ну… филины, совы – они же и есть как бы… это… символы мудрости, – забормотал Стас, сам начиная понимать, что птицы бывают волшебными только в детских сказках. С другой стороны, переселение разума в другие тела – тоже сказка, точнее, фантастика. Ну и пусть фантастика. – А что, у кого-то есть другие варианты? – буркнул он.
– Совы – мудрые птицы, – кивнул Иван. – В моём головном уборе ведуна – совиные перья.
Других вариантов ни у кого не было. Кроме опять же Славы.
– Филин может быть помощником Бакули, – сказал он.
– Хорошо. А где тогда он сам?
– Может, в самом деле внутри горы, – пожал плечами Святослав.
– Ну так полезли, чего мы стоим!

Глава 19

Впрочем, сразу сделать это не получилось. Иван ещё не совсем отошёл от длительной неподвижности. С верёвкой друзья в своё время перестарались – намотали так туго, что, пробудь Ванино тело в таком состоянии чуть дольше – неизвестно, куда было бы возвращаться его разуму.
Ивану было очень больно – его будто пронзали тысячи иголок, – но он мужественно терпел, лишь изредка тихо шипя сквозь зубы. Недолго посидев с закрытыми глазами, он распахнул их и поднялся:
– Пошли!
Друзья решительно направились к расщелине с вытекающим из неё ручейком. Она и правда оказалась входом в небольшую пещеру. Так, во всяком случае, в первые мгновения показалось Стасу. Скорее всего, потому, что попадавший сюда свет падал на стену, до которой было шагов пять – семь, не больше. Но когда глаза привыкли к полумраку, Стас понял, что эта стена уж точно не самая ближняя. У него создалось неприятное ощущение, что он находится внутри огромного многогранника неправильной формы. Мало того, Стасу почудилось, что конфигурация пещеры постоянно меняется – медленно, почти неуловимо, словно тайком.
Наконец в глубине пещеры ребята заметили пятнышко света. Туманное, размытое – будто не сам источник, а лишь его тусклое отражение. Даже цвет этого колеблющегося, будто пламя свечи, пятнышка было трудно определить: то ли слегка голубоватый, то ли с примесью зелёного …
Над головами ребят будто резко дунуло ветром:
– Ух!
Странно, что совсем не было эха. Зато это «ух», конечно, узнали все. Ветер дунул снова и снова. Стас догадался, что это над их головами нарезает круги филин. Но посмотреть вверх было страшно. Да и слишком тут было мало света, чтобы рассмотреть стремительно рассекавшую воздух птицу. Но вот она отлетела к туманному светлому пятнышку и позвала уже оттуда:
– Ух! Ух-ух-ух!!!
То, что это именно зов, приглашение, сразу поняли все. И двинулись вперёд – нерешительно, с опаской, но словно чувствуя: это единственно верное, что надо сейчас делать. Во всяком случае, именно так думал Стас.

Стас уже не сомневался, что колеблющееся туманное пятно – это призрак; точно так же выглядел полгода назад Святослав. Точнее, его душа, или, как называли здесь эту человеческую сущность, естество.
Об этом подумал не он один.
– Это что, призрак? – тихонько пискнула Даша. – Бакуля умер?..
И тут сверху на Стаса коршуном рухнул филин. На сей раз он не ухал, лишь вцепился когтями в кольчугу и забил крыльями, словно стараясь поднять и унести с собой Стаса. Перья птицы задевали лицо – пришлось зажмуриться. Хотя закрыл он глаза не только поэтому – говоря откровенно, он попросту испугался. Да и было отчего! Когда тебя треплет отнюдь не маленькая птица, а ты даже не знаешь, что делать, – это то ещё удовольствие! Стас инстинктивно стал отбиваться руками, но в то же время он не хотел навредить филину – понимая, что это не враг. Тогда что ему надо?! Мелькнула мысль, что филин пытается стянуть с него кольчугу, но это показалось полной чушью.
Друзья тоже не знали, чем помочь Стасу.
– Слава! – крикнул Андрон. – Как из палки выдвинуть клинок? Ткни этот взбесившийся комок перьев!
– Нет-нет! – вскрикнула Даша. – Нельзя! Он же его убьёт!
– Да, нельзя, – сказал Слава. – Я думаю, филин это делает не сам – его заставляет Бакуля.
– Заставляет терзать Стаса?! – в оба голоса выпалил Андроид.
– Заставляет… снять кольчугу! – воскликнул Святослав. – Ну да, смотрите, он тянет за неё!
– Мы поняли! – крикнул, глядя на светящийся силуэт, Иван. – Отпусти его! Он снимет кольчугу.
И тут же филин оставил Стаса в покое. Сделал над его головой пару кругов и, поднявшись выше, скрылся в темноте пещеры.
Стас почувствовал, что дрожит. То ли от пережитого шока, то ли от всего происходящего. Трясущимися руками стянул с себя кольчугу и протянул… призраку:
– Что т-теперь? – лязгнули его зубы.
А туманный силуэт свился вдруг светящимся жгутом и вошёл, просочился в протянутую кольчугу. Та расправилась, засверкала, будто её кольца стали золотыми… Миг – и перед друзьями уже стоял… воин! Да, это был статный мужчина с приятными чертами лица, которое, впрочем, было сейчас хмурым или, скорее, суровым. Кольчуга придавала ему строгости, подчёркивая в то же время богатырскую стать. Вот только этот могучий воин по-прежнему оставался полупрозрачным, хотя составлявший его слабо светящийся туман больше не колыхался.

Друзья невольно попятились, кроме Вилки, которая, словно заворожённая, осталась сидеть на месте. А призрак в кольчуге – вот кто действительно мог называться именно так! – поднял руку и сказал:
– Стойте! Я не причиню вам зла.
Вернее, ребятам лишь в первый миг показалось, что богатырь говорит. На самом деле голос звучал только в их головах. Но сомнений, что исходит он от призрака в кольчуге, ни у кого не оставалось.
– Кто ты? – вспомнив, что из друзей он самый старший, первым заговорил с ним Иван.
– Вы и так уже знаете кто. Ведь вы ко мне и шли.
– Бакуля?.. – взмахнул руками Слава. – С тобой случилась… беда? Дед Михей не говорил мне, что ты…
– Что я лишь естество, а не весь человек? Значит, не посчитал это важным. А для тебя это имеет значение?
– Н-нет, но…
– Чтобы снять этот вопрос, скажу сразу: так получилось, что я стал таким при пересечении миров. Меня выбросило сюда в подобном виде не по своей воле. Я думаю, что всё это не было случайностью, хотя и не знаю, чей это был умысел. Но я теперь здесь, и я такой. Металл кольчуги позволил вернуть мой прежний облик, но, как видите, осязаемым я всё равно не стал.
– Электромагнитное поле… – пробормотал себе под нос Иван, но Бакуля услышал и рассмеялся:
– Не пытайтесь понять, как и почему это происходит. Я и сам не знаю как, хотя и размышляю об этом сотни лет.
– Сотни лет?! – одновременно ахнули друзья.
– Да, я существую давно.
– Ты не из этого мира… – сказал вдруг Стас.
– Не из этого. Скажу больше, мы все сейчас вне каких-либо миров.
Стас почувствовал даже не страх, не ужас, а нечто большее – он понял, что умирает… нет, что он уже умер и проваливается в некое бездонное Ничто. Видимо, что-то подобное ощутили и остальные – невольное «ах!» вырвалось у всех одновременно.

Потом Стас увидел, как в глубине пещеры стало разгораться голубоватое свечение. Было похоже, будто кто-то там, впереди, выдувает светящийся пузырь. Вскоре его сфера заполнила всё свободное пространство, при этом Стас почему-то продолжал оставаться снаружи, хотя по логике должен был уже либо оказаться внутри пузыря, либо быть прижатым к стене пещеры. Но в том-то и дело, что обычная логика здесь уже не работала. И теперь то ли сфера, то ли что-то ещё внутри этой горы каким-то образом воздействовало на Стаса, только ни страха, ни даже особого удивления у него не было.
Теперь он не видел пещеры, не ощущал, что находится внутри чего-то. Наоборот, теперь он был снаружи этой огромной голубой сферы. Он будто парил, подобно бескрылому ангелу, над планетой. И ею была определённо Земля – проступавшие на поверхности шара очертания материков, которые становились всё отчётливее, подтверждали его догадку. Стасу захотелось разглядеть родные места, он перевёл туда взгляд, и сфера, словно уловив его мысли, развернулась и приблизилась, чтобы он мог подробно разглядеть родной город, его здания, улицы… Нет, это был не его родной город!.. То есть это был не только он. Объёмные картинки наложились друг на друга, и Стас видел как знакомые ему дома, так и совсем чужие, порой выпиравшие один из другого, многогранные, многостенные… Стало понятно: сфера показывала несколько миров сразу – пять, может, десять? А может, их было бесчисленное множество, но, чтобы не свести бесконечностью с ума, она одновременно показывала не все.
Стасу захотелось найти то место в родном Кошкове, из которого они попали в мир Славы. Сфера послушно провернулась под ним. На том месте, которое его интересовало, мерцало ярким голубым цветом пятнышко. И тут Стас увидел чуть дальше ещё одно такое же – в районе городского сквера. Догадка пришла сразу: это и есть точки перехода! Оказывается, один из них находится в очень людном месте! Почему же не было случаев, чтобы кто-то там пропадал? Или этот переход работал только в одну сторону?..
Стас решил найти родной мир сибров, своими глазами увидеть, откуда расползается по иным мирам эта зараза. Сфера послушно провернулась и «проявила» на первый план… Стас не сразу понял, что это, подумал, что сфера не сфокусировалась или его глаза устали разглядывать все эти чудеса. Потому что перед ним была чернота. И лишь усилием воли приблизив изображение, он почувствовал, как зашевелились на затылке волосы. Перед ним была Земля… Но только чёрная, полностью выгоревшая… А потом он увидел ещё такой же мир и ещё… Сибры пожирали, уничтожали, сжигали дотла миры, в которые попадали! Но как же далеко им удалось расползтись?!..
Сфера вдруг будто прыгнула к Стасу, и он провалился в голубое зарево. При этом машинально зажмурился, а подняв веки, понял, что сферы больше нет, остался лишь полумрак пещеры.
Он посмотрел на друзей. Все выглядели настолько ошарашенными, что Стас понял: это видели все.

Эпилог

– Где ещё имеется эта нечисть? – глухим, очень взрослым голосом спросил Иван.
– Пока только здесь, – ответил Бакуля.
– Как?! Почему?! – радостно, но с большим удивлением дуэтом выкрикнул Андроид.
– У сибров сильно развито стадное чувство. Они предпочитают держаться все вместе.
– И жрать друг друга! – воскликнул Стас. И тут же, мельком глянув на Ивана, кое-что вспомнил: – Но один сибр забирался в наш мир!
– Это был разведчик. Он смог отделиться от остальных ненадолго. И – да, ваш мир должен стать следующим. Знаете, почему в вашем городе так много кошек? Они ненавидят сибров и всем нутром чуют их даже сквозь переходы. Они готовятся к их прибытию, чтобы напасть, уничтожить…
Виолетта угрожающе мявкнула.
Бакуля улыбнулся кошке и продолжил:
– Но даже всем кошкам планеты не справиться с этим полчищем.
– Почему именно наш мир сибры выбрали следующим?! – сжал кулаки Стас.
– Многомерность миров устроена так, что каждый из них имеет общие точки лишь с двумя другими. Это как бесконечные бусы…
– …по которым ползёт ржа! – скрипнул зубами Святослав. – И если мы не уничтожим сибров здесь, они пойдут дальше и дальше…
– Не пойдут, – сказал вдруг Бакуля. – Теперь я смогу это предотвратить.
– Ты можешь разрушить переходы? – спросил Слава.
– Могу. Но это прервёт цепь миров, и неизвестно, чем может обернуться. Скорее всего, миры рассыплются, словно бусины, и потухнут. В мои обязанности как раз входит наблюдение за переходами – я слежу, чтобы они не разрушались. А между вашими мирами и так всего два перехода – критически мало, но я…
– Как же ты тогда остановишь сибров?! – перебив Бакулю, воскликнул Стас.
И опять все замолчали, уставившись на призрака в кольчуге.
– Есть две вещи, которые останавливают сибров, не дают им пройти. Это мёртвое человеческое тело и… естество самих сибров. Но никто бы не стал закрывать телами переход – это неэтично, да и невозможно в принципе…
– А где естество сибра?! – закричал во всё горло Святослав. – То, что было здесь?! – показал он на Ивана.
– Оно в надёжном месте, – улыбнулся Бакуля. – И ты хорошо соображаешь, я бы взял тебя в ученики.
– Ты можешь оставить естество в переходе? – спросил Стас. – Но ведь перехода два, а естество одно. И почему… почему ты раньше не сделал этого – не взял их гадские естества и не позатыкал ими переходы?!
– Я уже говорил, что могу находиться лишь в этом месте, а сибры сюда нечасто заходят, – улыбнулся призрак в кольчуге. – Но благодаря вам такой шанс наконец выпал. Насчёт двух переходов… Придётся пойти на риск и временно разрушить один. Через другой вернётесь домой вы, а после я помещу в него естество сибра. Они окажутся запертыми в этом мире. И тут уж надежда только на вас, – посмотрел он на Святослава, – на ваших воинов. Вы должны расправиться с этой заразой, положить ей конец. После этого я расчищу проход и восстановлю другой.
– Мы справимся, – сухо сказал Слава. – Сдюжим.
– А ты… – спросила вдруг Даша, – ты можешь создать новую бусину? Новый мир – прекрасный, как волшебная сказка? Чтобы там жили эльфы и феи, царила магия? Ведь это так интересно!
– Увы, – развёл призрачными руками Бакуля, – магии не бывает. Даже то, что порой кажется ею, – это всего лишь непонятые, неизученные пока законы мироздания. И я не создаю миры, я по мере сил и возможностей правлю их, делаю лучше. Я бы сказал, что занимаюсь огранкой бриллиантов, но это слишком нескромно, да и исходные материалы чаще всего далеко не алмазы. Подозреваю, что таких, как я, много, что не зря меня выбросило в небытие… как думал я раньше. Позднее я понял, что нахожусь на своём истинном месте, для которого был предназначен… не знаю, кем или чем – астральной высшей сущностью, судьбой?.. Впрочем, я не верю во всё это и вам не советую. Судьбу делаем только мы сами. Я тоже сделал себя сам. Мне очень повезло, что я нашёл своё дело. А ведь мог просто погаснуть в небытии, сойти с ума, метаться по мирам, пугая их обитателей. Проще всего поверить в сказку, чудо, волшебство. Но главное чудо – это вы сами, а настоящее волшебство – то, что вы можете совершить, найдя своё место.
– Я, кажется, своё нашёл, – сказал, глядя на призрака в кольчуге, Святослав. – Я хочу быть лекарем. Хочу лечить людей, как это делал дед Михей. Ты меня научишь?
– Но я не умею врачевать. Как я тебя этому научу?
– Ты же выучил деда Михея! Он называл тебя своим учителем! И ты сказал, что взял бы меня в ученики.
– Да, взял бы. И возьму, если хочешь. Но я могу лишь направить, указать верный путь, подсказать, как достичь вершин мастерства. Но учиться придётся тебе самому. В одиночестве шагать по этому пути, набивая шишки, набираясь опыта… Слушая ругань недовольных, хулу неверящих в тебя и лишь потом – слова благодарности и молитвы в твою честь. Но многие промолчат, даже если ты спасёшь их от смерти. Таковы люди. И таков путь, который ты себе выбираешь.
– Мне не нужны никакие слова и молитвы! Главная благодарность для меня – видеть, что я спас человеку жизнь, избавил его от страданий.
– Что ж, тогда останься на время со мной.
– А я?.. – тихо и хрипло спросил вдруг Иван. – Не сейчас, потом… Мне можно будет вернуться, чтобы стать твоим учеником?
– Зачем? – искренне удивился Бакуля. – Ты и так уже выбрал свой путь, уверенно идёшь по нему. Чему я могу тебя научить? Я не ведун, не знаю ни одного заклинания. – Тут он улыбнулся, глянув на Виолетту: – А вот эту милую киску я бы оставил, на пару с филином она стала бы мне хорошей помощницей…
– Нет! – подхватил Стас на руки Вилку. – Тогда и мне лучше не возвращаться. Мама меня самого заставит мяукать.
– Жаль, – сказал Бакуля, – но принуждать я никого не собираюсь. Иван, Андрон, Даша, встаньте вплотную к Стасу. Стас, а ты коснись пальцем точки на сфере.

И Стас перестал видеть пещеру, он снова был снаружи огромной голубой сферы, словно паря над планетой, прижимая к себе притихшую Вилку. Приблизив усилием воли родное Кошково, он ткнул в точку перехода, скрывавшегося в городском сквере. И лишь ощутив себя сидящим рядом с друзьями на скамейке возле выложенной красивой плиткой дорожки, с опозданием понял, что не успел проститься ни с Бакулей, ни со Святославом.
– А попрощаться?! – подумав о том же, вскочили друзья.
– Извините… – с трудом сдерживая слёзы, пробормотал Стас. – Так хотелось домой, что…
– Теперь Слава будет вспоминать нас как эгоистов, думающих только о себе, – проворчал Андрон, и Стас был благодарен другу, сказавшему «нас», а не «тебя», что в данном случае было бы куда правильней.
И тут на колени ему что-то упало. На плоском камне было выцарапано: «Прощайте! Спасибо вам! Слава».